Окончание.

[dagmara]

Корабли и колесницы.
Это тем более не исключается, что ближайшая по времени ступень в ахейском Каталоге – 11-корабельные отряды, а в троянском – отряды ближайших соседей Трои, то есть тех жителей самой Троады, которые и союзниками официально не именуются, но всё же являются таковыми, раз они прибыли сражаться за Трою-Илион извне священного города. Из самого узкого круга окрестностей. И вот эти-то группы как раз совпадают по некоторым примечательным параметрам!
У древних египтян, хеттов, да и греков на стелах и плитах с победными надписями есть одна особенность: в надписях о морских сражениях счет велся погубленным и взятым у противника кораблям, в надписях о сухопутных битвах – прежде всего колесницам. Это были внушительные боевые единицы – мобильные, автономные, рассчитанные на таранный прорыв, обход с флангов, рейд по тылам. Впрочем, боевая их функция оспаривается. Некоторые ученые полагают, что у греков это было главным образом престижное транспортное средство для подвоза тяжеловооруженных воинов к месту боя. Но если колесница и не была столь действенной боевой единицей, то во всяком случае таковой считалась у самих греков. Приравнивалась в счете к кораблям. Запомним эту аналогию, пригодится.
Группа ближайших соседей Илиона-Трои в Каталоге троянских сил ограничена северной Троадой. Эта область разделена между тремя правлениями. Пандару принадлежит Зелия у р. Эзеп в северо-восточной Троаде. Адраст с братом владеют Адрастеей и другими местами в центре северной Троады. Азий Гиртакид распоряжается Перкотой и другими городами в северо-западной Троаде. Все три района – на побережье пролива. Особое внимание к прибрежным районам естественно для греческих певцов, раз греки – морской народ, но на близком расстоянии для предпочтения могли быть и другие основания.
Герои, управляющие этими районами, особенно славятся своими конями. Об Азии Гиртакиде даже в Каталог внесено, что он примчался «на пламенных конях великих» (II, 838). Его колесницы действуют и вне Каталога в «Илиаде». Он не оставляет их даже там, где другие спешиваются. Перемахивает прямо на своих колесницах через глубокий ров с частоколом (XII песнь). В V песни другой вождь из этой группы, Пандар, сожалеет о том, что не взял с собой в Трою коней:
Коней со мною здесь нет, для сражения нет колесницы;
В Зелии в доме отца у меня их одиннадцать пышных,
Новых, недавно отделанных; к бережи их покрывала
Окрест висят, и для каждой из них двуяремные кони
Подле стоят, утучняяся полбой и белым ячменем
(V, 192 – 199. – Разрядка здесь и далее моя. – Л. К.).
Одиннадцать! Обе черты – и число, и особое пристрастие к коням дают параллель к 11-корабельной группе Каталога кораблей, В нем превозносились достоинства кобылиц Эвмела, «на бегу, как пернатые, быстрых». Теперь становится понятной узко северная ориентация в трех наиболее разработанных ячейках, стоящих одним блоком в центре Каталога троянских сил. Им соответствуют три ячейки Каталога кораблей, тесно сомкнутые границами, тоже на севере – в Фессалии и западнее. Там: во владениях Гунея с его энианами и перребами есть «холодная Додона» знаменитое святилище Зевса, где живут селлы, его пророки, «кои не моют ног и спят на земле обнаженной» (XVI, 234 – 255). Здесь: отец Адраста и Амфия – тоже пророк, предвещатель судьбы, удерживавший сыновей от гибельного похода в Трою. Там конями славится Оней, здесь – Азий. Там лучник Филоктет, здесь – Пандар. У Филоктета лук Геркулеса, у Пандара – сокрушительный лук Аполлона. Там 11 кораблей, здесь 11 колесниц.
По-видимому, обе группы – эолийскую группу героев из Фессалии и группу союзников Илиона из северной Троады – формировал один певец.
Если не к этой группе, не к этому певцу непосредственно имеют отношение некоторые пассажи о Гекторе, то во всяком случае и их создавал певец из Эолийского союза 11 городов. У него Гектор так описывается дома, в Илионе: «в двери вступил божественный Гектор; в деснице держал он пику в одиннадцать локтей; далеко на древке сияло медное жало копья и кольцо вкруг него золотое» (VI, 318 – 320). Это описание VI песни повторено в конце VIII, где Гектор выступает на совете троянцев. А в конце XV песни, где певец хочет подчеркнуть оружейное превосходство великого Аякса, отстаивающего корабль от Гектора, в могучих руках Аякса оказывается «шест корабельный ... огромный, крепко в суставах сколоченный, двадцать два локтя длиною» (XV,676 – 677) – вдвое более длинный, чем копье Гектора. Сложение, как в ячейке Гунея, где по 11 кораблей у перребов и энианов, а всего 22.
Таким образом, противостояние Аякса с Гектором оформлено в «Илиаде» в традициях 11-корабельной и 11-колесничной групп, введенных неким эолийским певцом (или певцами).
Но кто ввел ячейку самого Гектора в Каталог? Похоже, это сделано позже. Нужно рассмотреть ее в составе группы.

Друзья-соперники
В Каталог Гектор введен вместе с Энеем: их отряды сформированы по одному принципу, имеют схожий облик и стоят рядышком в начале Каталога (и это единственная группа, которую еще осталось разобрать).
Но в остальной «Илиаде» эти два героя, два вождя троянской коалиции почти никогда не общаются – не разговаривают и не встречаются вместе помимо Каталога. Эней разговаривает с соратниками – Пандаром и Деифобом, с врагами – Ахиллом и Диомедом, с богом Аполлоном, явившимся в облике Приамида Ликаона. Гектор подолгу разговаривает с друзьями и родными: Гекубой, Андромахой, Парисом, Деифобом, Пулидамантом, Сарпедоном и Главком, обращается с важными речами к врагам – Ахиллу, Патроклу, Аяксу, Диомеду, беседует с богом Аполлоном. Но только один раз Гектор сталкивается с Энеем и обращается к нему с коротким призывом, на который Эней реагирует молча, – это в XVII песни во второстепенном эпизоде (преследование возниц убитого Патрокла). Двое родственников, соратники в борьбе за общее дело, два главных вождя троянской коалиции – и на тебе: столь чужды друг другу.
Более того, Эней вообще редко появляется в сражениях – только в отдельных эпизодах песен V, XIII и XX (если не считать мимолетного появления в XVII). Его нет в III и VII песнях, где описываются поединки троянских вождей с ахейскими и присутствуют видные герои с обеих сторон, нет в VIII, XI – ХVI песнях, где содержатся подробные описания общих сражений; нет и в песнях I, IV, X, ХХIV, где он мог бы быть, поскольку там действие полностью или частично протекает в лагере троянцев. Его отец Анхиз отсутствует среди старейшин Илиона в «Смотре со стены» (III песнь).
Эти странные обстоятельства не могли пройти мимо внимания самих древних певцов. В XIII песни даже введено объяснение. Эней обычно стоял «в дружинах последних: гнев он всегдашний питал на Приама, ибо, храбрейшему, старец ему не оказывал чести» (ХIII, 459 – 461). И в XX песни Ахилл издевательски насмехается над дарданским вождем: «Не душа ли тебя сразиться со мной увлекает в гордой надежде, что ты над троянцами царствовать будешь, чести Приама наследник? Но если б меня и сразил ты, верно Приам не тебе свое достояние вверит. Есть у него сыновья...» (XX, 179 – 185). А между тем Ахилл издевался напрасно. По «Илиаде», именно Энею суждено перенять царствование над троянцами после гибели Приама и его сыновей. Это прорицает Посейдон: «предназначено роком – Энею спастися... Будет отныне Эней над троянами царствовать мощно, он и сыны от сынов, имущие поздно родиться» (XX, 302 – 308). Критики давно распознали в этом пассаже пророчество ex eventu (от свершившегося).
То есть подразумевается, что певцы, сочинявшие задним числом пророчество, знали, что потомки Энея и впрямь стали царствовать в Троаде или, по крайней мере, претендовали на это. Страбон передает свидетельство более древнего ученого, историка Деметрия из Скепсиса в Троаде, что в Скепсисе еще в его времена, т.е. в I в. до н.э., проживал род Энеадов, некогда царствовавший в Троаде.
Эней – несомненно герой местного происхождения в районе проливов. Он всеми корнями в эолийской среде и чужд ионийскому эпосу.
Гомер, будь то один поэт или собирательный автор «Илиады» (по крайней мере, из основных создателей итогового текста), определенно иониец. Это видно по его диалекту и по именам его героев. В большинстве это имена с ионийскими грамматическим оформлением – с окончаниями на -еус, -ес и др.: Одиссей (греч. Одюссеус), Ахилл или, правильнее, Ахиллей (греч. Ахиллеус), Диомед (Диомедес). У Энея же эолийски оформленное имя – оно оканчивается на -ас (греч Айнейас). Образовано оно от названия фракийского племени энеев или от названия фракийского города Эн (Айнос), расположенного недалеко от Троады и колонизованного эолийцами из Кимы, столицы Эолийского союза. Колонисты и могли назвать так своего героя (и не раньше, чем колонизовали берега Фракии). Обычно эолийские элементы в диалектном составе «Илиады» считают пережитками глубокой древности. Но «эолизмы» могли попасть в поэму и очень поздно – из локальных диалектов Кимы, Троады и других местностей.
А вот Скепсис отдали роду Энеадов ионийцы из Милета – отсюда и роль Посейдона, главного бога Ионийской лиги, в спасении Энея и в заботе о судьбе его рода. Забота богов об Энее превосходит всё, что уделено другим героям. О нем заботятся все основные боги, без различия, за кого они ратуют – за троян или ахейцев. Его спасают и проахейский Посейдон и, конечно, протроянский Аполлон, не говоря уже о матери героя Афродите. Аполлон уносит его лечить в свой храм в Илионе – такой чести не удостоился даже Гектор. Эней получил самую развернутую в «Илиаде» генеалогию, и он поставлен ею выше самого Ахилла, на что ему указывает Аполлон: Ахилл рожден низшей богиней, дочерью морского демона Нирея, а Эней – дочерью самого Зевса. Такое непомерное прославление Энея, не совершившего никаких заметных подвигов, порождено явным стремлением певцов, подвизавшихся при дворе потомков Энея в Троаде, потрафить своим покровителям. В этой констатации едины аналитики и унитарии.
Но унитарии уверены, что ко двору Энеадов был близок сам Гомер, единственный автор «Илиады», аналитики же считают, что эпизоды с Энеем вставлены в поэму, когда она прибыла в Троаду, вставлены каким-то поздним местным певцом, который и подвизался при дворе Энеадов.
Гипотеза о том, что Энея включил в «Илиаду» сам Гомер, плохо вяжется с традиционным представлением о Хиосе как родине Гомера и месте создания поэмы. Ведь эта гипотеза не только требует предположить, что Гомер был странствующим певцом и реконструировать его путешествие в Троаду (это всё реалистические допущения), но и подразумевает его длительное пребывание там, создание каких-то песен «Илиады» там на месте (ведь льстить тамошним вельможам потом, задним числом, отбыв домой, – было бы уже незачем). В предании о Гомере ничего этого нет.
Еще хуже эта гипотеза вяжется с распределением участия Энея по «Илиаде» (Клейн 1998: 390 – 432 и рис. 18). Если бы Эней был включен в «Илиаду» тогда же, когда и Гектор, да еще с желанием польстить потомкам Энея, он был бы гораздо шире и равномернее представлен в поэме. Меж тем, его отделенность от Гектора и его слабое участие в основных действиях поэмы хорошо объясняется из его позднего вторжения в нее. В отличие от Гектора, Эней именно вмонтирован в готовую поэму, ничем не изменяя ее сюжета. Он не совершил в ней ничего великого – не сразил ни одного крупного противника. И понятно почему: все они были уже отданы другим героям, а ему досталось только «пушечное мясо» (так критики прозвали пустые, наспех придуманные имена без биографий). Да еще ему осталась завидная перспектива выхода без вреда из опаснейших ситуаций (с помощью богов, конечно).
Рядом с Энеем, а также в смежных текстах часто оказываются многочисленные сыновья троянского старейшины Антенора (их одиннадцать), двое из них с Энеем и в Каталоге. Где нет Энея, нет и их. Антенор и сам с большой симпатией изображен в «Илиаде»: он, хоть и троянец, всегда помогает грекам. Род, возводивший себя к Антенору, в историческое время реально существовал. Одна из его ветвей жила во Фракии. Очевидно, и этому местному роду, хоть он и не был царским и не претендовал на родство с Приамом, певцы старались угодить. Видно, не только цари были меценатами.
На самом деле и род Энеадов вряд ли был родственен роду Приама. В генеалогии Энея тоже видны признаки искусственной монтировки. Отец Гектора Приам восходит к Дардану через своего отца Лаомедонта, деда Ила, прадеда Троса (или Троя) и прапрадеда Эрихтония. А Эней через такой же ряд предков подключен к этой генеалогии в среднем звене – к Тросу (Эней – Анхиз – Капис – Ассарак – Трос). Но К. Роберт подметил важную деталь: Приам обычно в «Илиаде» именуется по отчеству не как сын Лаомедонта, а как сын Дардана – Дарданид! Значит, первоначально всей линии предков между Приамом и Дарданом не было, а вместе с тем не было и привязки боковой линии – предков Энея. Весь этот кусок ствола генеалогического древа вместе с боковой ветвью именно ради Энея и был вставлен.
Текстологическим анализом выявляются следы монтировки и в повествовательной ткани поэмы – швы, обрывы действия, несогласованность частей. Все три эпизода «Илиады», в которых главным героем является Эней, – поединки с Диомедом, с Идоменеем и с Ахиллом – плохо держатся в своем контексте.
Так, только в эпизоде с Энеем (V песнь) Диомед – богоборец, выступает против богов (и это объясняется тем, что он противостоит благочестивому и богоугодному Энею), а в остальной «Илиаде» и в ближайшем контексте Диомед очень богобоязнен. Боги в этом эпизоде совершенно иначе расположены, чем в ближайшем контексте: Аполлон – на поле боя (а был на вершине Пергама); на время поединка Афина выводит Ареса за руку из боя (а до того и после того он возглавлял троянскую рать).
Схватка с Идоменеем в XIII песни происходит на левой стороне поля, и в ней присутствует ряд героев (Деифоб, Деипир, Антилох), а в предшествующем тексте все они были в середине поля битвы. На участие в сражении вызвал Идоменея бог Посейдон, но в этом не было нужды: герой и так шел сражаться.
Перед поединком с Ахиллом в XX песни рати выступили друг против друга и Ахилл жаждал сразиться с Гектором, но вместо того – поединок с Энеем. Во время поединка идет сражение обеих ратей, но после него рати опять стоят друг против друга, уставив копья, а Гектор и Ахилл воодушевляют каждый свое войско. Словно бой и не начинался.
Всё это вставки.
Унитарии, конечно, возразят: а разве не мог один и тот же ионийский певец (Гомер), посетив двор Энеадов в Троаде, вставить эпизоды с Энеем в свою же готовую поэму? Насчет идеи такой «творческой командировки» я уже приводил свои сомнения. Пора сказать и о другом.
Эней несет на себе приметы значительно более позднего времени, чем Гектор. Признаки принадлежности к гораздо более позднему эпическому слою. Герои Гомера обычно имеют постоянные эпитеты (за постоянные можно в грубом приближении принять повторяемые). Ахилл чаще всего «быстроногий», Диомед – «громогласный», Гектор – «шлемоблещущий», Эней – «предводитель троян».
Такая система постоянных эпитетов складывалась, разумеется, постепенно. Чем раньше вошел герой в эпос, чем древнее его фигура в эпосе, тем теснее приросли к его имени постоянные эпитеты. Чем позже, чем новее герой, тем менее стабильны его эпитеты, тем реже стоят при его имени постоянные эпитеты. Так вот, упоминания Гектора с постоянным эпитетом (эту долю будем называть индексом оснащенности постоянными эпитетами – ОПЭ) составляет 41 процент всех его упоминаний, а у Энея соответствующая доля – только 18 процентов. Это очень большой интервал. Можно сказать, почти на противоположных концах имеющегося в «Илиаде» диапазона (для сравнения: Елена – 65, Одиссей – 56, Ахилл – 38).
Вводя пророчество Посейдона о грядущем царствовании Энея и его потомков над троянцами, певец в угодническом раже не заметил, что оно противоречит всему Троянскому эпосу: ведь, согласно эпосу, Троя разрушена и сожжена, троянцы частью погибли, частью ушли в неволю. Должно было очень измениться представление о судьбе Илиона – Трои, чтобы так пренебречь прямым указанием эпоса.
Почему же тогда оба вождя троянской коалиции так тесно связаны в Каталоге? Почему их ячейки одинаковы и расположены рядом, составляя одну группу? Они явно вошли в Каталог вместе. Когда?
Оказаться в начале Каталога они могли по разным причинам: либо потому, что с них началось образование Каталога, либо потому, что их добавили к готовому Каталогу спереди в силу главенства вождей. Группу составляют два отряда – ранний и поздний. Возникнуть одновременно с ранним отрядом группа не могла: еще не было позднего. Остается только одна возможность: группа возникла тогда, когда возник поздний отряд. Она вошла в Каталог с Энеем.
Почему же, однако, Гектор с ним, так сказать, в паре? А потому, что в позднее время в Скепсисе, по Деметрию, жило два конкурирующих царских рода: один возводил себя к Энею, другой – к Гектору. И возможно, что для менее знатного рода Энея сугубое уравнение с наследниками Гектора (впрочем, возможно, тоже воображаемыми) представлялось особенно лестным.
Значит, долгое время Каталог существовал без обоих вождей и без отряда самих троянцев? Да, это был перечень союзников. Именно такой Каталог, по данным Псевдо-Аполлодора, писателя II в. н.э., числился в «Киприях» – поэме о начале Троянской войны. Он был там на месте. Пришли на помощь союзники, говорилось в поэме, вот их перечень. Оттуда, по предположению современных исследователей, и были оба Каталога перенесены на свое нынешнее место в «Илиаде», которому сама идея обзора войск, первоначального знакомства с ними, плохо соответствует.

Негатив Каталога: местности
Итак, исчерпан весь состав Каталога, и, кажется, анализ подошел к концу? Нет, рассмотрено лишь то, что есть в Каталоге. Надо еще обратить внимание на то, чего в Каталоге нет.
Когда сто лет назад на выставке живописи появилась картина Е.Я. Лемана «Дама под вуалью», поэт «Искры» Д. Д. Минаев откликнулся эпиграммой:
Мысль Лемана развить задумавши упрямо,
Явилась у меня задача сумасшедшая:
Картину написать на тему: «Дама,
Из комнаты ушедшая».
В реалистическом искусстве изобразить то, чего нет, невозможно. Но в криминалистике опытные детективы советуют начинающим работникам с особым вниманием отмечать негативные факты – отсутствие предметов и обстоятельств, которые в норме должны были бы наличествовать Идея даже вошла в учебники. Ну, а исследователь и следователь действуют одними и теми же методами, ибо тот и другой охотятся за скрытой истиной.
В Каталоге поименованы ряд местностей и ряд вождей. Какие же местности пропущены и каких вождей певцы упустили назвать?
Из местностей, попадающих в поле зрения малоазийских греков, не названы важнейшие греческие города-колонии Малой Азии – Кима, Фокея, Колофон, Эфес, Приена и др. Почему? Это излюбленный вопрос сторонников микенского возраста Каталогов – Пейджа, Аллена и др. Из отсутствия на карте Гомера греческих колоний они делают вывод об отсутствии их в реальности, о доколониальном времени сочинения эпоса, о слабом знакомстве микенских греков с Малой Азией в ту пору. Всё это несуразица.
Певцам известна Пафлагония. Пусть строчки с подробностями и поздние, но без подробностей – известна ведь! Значит, Черное море уже осваивается, а оно открыто плаванию греков только с VIII века до н.э. – это установлено по первым греческим находкам на его берегах. Колонии не названы по очень простой причине – потому что не могли же они участвовать в войне против греков: это же греческие колонии! А с другой стороны, они в Малой Азии – на территории вражеской, так что зачислять их в греческий лагерь тоже нельзя. Они просто не умещались на воображаемой карте Троянской войны. Им там не было места.
Впрочем, одна колония названа – Милет, и это единственный отряд неприятельской коалиции, в описании которого дышит настоящая враждебность. Карийцы, населяющие Милет, говорят речью, «звучащей варварски» (II, 867). Вождь их Амфимах «даже и в битвы ходил наряжаяся златом, как дева. Жалкий! и златом не мог отвратить он погибели грозной» (II, 872 – 873). Он пал от руки Ахилла «в бурной реке». Враждебность к Милету понятна: Милет в VII веке успешно осваивал берега проливов и Черного моря, основывая одну колонию за другой, и бесцеремонно теснил конкурентов. Правда, гибель Амфимаха отсутствует в описании Приречной битвы (песнь XXI), где Ахилл уготовил многим смерть «в бурной реке». То ли автор этой части Каталога был знаком с другой версией Приречной битвы, то ли в стандартном тексте «Илиады» есть пропуски, то ли (и это скорее всего) каталожная история с Амфимахом придумана в развитие Приречной битвы специально, чтобы ущемить Милет.

Негатив Каталога: вожди
А теперь зададимся же вопросом, кого из вождей троянской коалиции не хватает в Каталоге. Достаточно только поставить этот вопрос, чтобы ответ сразу же стал ясен: не хватает самых главных. Нет царя Приама и нет того его сына, из-за которого началась Троянская война – нет Париса, похитителя Прекрасной Елены. Ну, царь Приам мог бы отсутствовать в Каталоге потому, что он слишком дряхл и не способен вести в бой войска. Однако стариками изображены в поэме Идоменей, Феникс и – куда более древним старцем, пережившим три поколения – царь Пилоса Нестор, но все они участвуют в боевых действиях или, по крайней мере (это относится к Нестору), присутствуют на поле боя и вдохновляют воинов.
А уж Парис, удалой соблазнитель, любимец Афродиты, конечно, молод. Правда, если посчитать, то окажется, что лет молодому любовнику немало, а его прекрасной возлюбленной и того больше. Елена в ХХIV песни упоминает, что уже 20 лет находится в Илионе (ст. 765), а до того она с Парисом после ее похищения еще какое-то время скитались по разным странам. Их возраст определяется и таким расчетом (уже по данным других поэм): после похищения Елены начались уговоры и сборы заступников за Менелая, на что ушло 2 года, затем от первой, ошибочной, высадки до начала осады Илиона еще 8 лет, да десятый год уже длится эта осада, итого 20 лет. А ведь похитил Елену, надо полагать, не младенец, у Елены же ко времени похищения уже была 9-летняя дочь. Значит, в «Илиаде» Парису должно оказаться, к нашему удивлению, под сорок, а Елене под пятьдесят.
Что ж, и в сорок лет воины и особенно полководцы не уходят в отставку. Но, конечно, поэт – не арифметик, и это та логика, с которой он не считается. Для него Парис – молодой воин, божественно прекрасный, он царевич и в поединке сражается против Менелая, представляя всё троянское войско. А коли так, он должен быть в Каталоге – перечне ратей и их вождей.
И он есть! Но не в Каталоге троянских сил, а только в другом, Малом троянском каталоге – в ХII песни, в перечне пяти громад. Там он предводительствует второй громадой вместе с Алкафоем и Агенором. А в главном каталоге его нет.
Итак, отсутствуют Приам и Парис. Если исключить «уважительные» поводы для отсутствия, то оно может объясняться хронологическими причинами (вкупе с сюжетными) и притом объясняться двояко: либо эти персонажи вошли в эпос слишком рано, либо слишком поздно. Иными словами, либо они перестали быть активными фигурами в эпосе (или активными воинами) до возникновения Каталога, либо они вошли в эпос после того, как формирование Каталога было завершено. Что-нибудь в этом роде. Причем они не обязательно должны были вступить в эпос вместе; поэтому без одного Каталог мог обойти по первой причине, без другого – по второй.
Начнем с Париса. Это фигура из очень древнего мифа о Прекрасной Елене – дерзкий соблазнитель, похитивший Елену у ее мужа, спартанского царя Менелая, что и послужило завязкой Троянской войны. Елена – древняя греческая богиня растительности, которой посвящались храмы, дочь Зевса, родившаяся из лебединого яйца, словом, фигура сугубо мифическая, перешедшая из мифа в эпос. Одна из ее главных функций в мифе – как у Персефоны: быть похищаемой. Ее похищает не только Парис, но и аттический герой Тезей (по согласованию сюжетов – до Париса). Она в эпосе с мифической древности, т.е. искони. Недаром у нее столь высокий индекс оснащенности постоянными эпитетами (ОПЭ) – 65.
Иное дело – ее возлюбленный, похититель, новый супруг. В мифе это не столько конкретный персонаж, сколько роль. Исполнять ее могут герои разного происхождения. Среди них Парис, быть может, самый реальный. Что же это за образ? В «Илиаде» он изображен как отрицательный герой: бесчестный, трусоватый, наглый и изнеженный. Эти черты навеяны морализаторским оформлением «Илиады»: Парис осуждался как зачинщик губительной войны и нарушитель святых законов гостеприимства (украл жену, будучи в гостях). Но сквозь этот мало привлекательный образ просвечивают более древние черты совершенно иного человека – искусного воина, пылкого и храброго (так его аттестует в VI песни Гектор). Его постоянный эпитет – «боговидный». Он стрелок из лука, как все ранние герои (Геракл, Филоктет, Эврит, Одиссей). От его стрел погибают или получают ранения лучшие герои ахейцев: Ахилл (убит), Агамемнон, Диомед, Одиссей. В VI песни есть намеки на то, что он воздерживается от боев, как Ахилл – ибо гневается на троянцев за то, что те хотели выдать врагу его Елену. Как заметил один немецкий ученый прошлого века (Г. Узенер), главный проступок Париса – похищение Елены – был в глазах ранних греков (поры захватнических походов и всеобщего разбоя) не проступком, а подвигом: человек, который сумел увести от мужа самую красивую женщину мира, должен быть великим героем!
В «Илиаде» у него два имени: Парис и Александр. Парис – имя очень позднее. Оно еще малоупотребительно в «Илиаде» – в 4 раза реже второго имени, зато в более поздних поэмах почти полностью его вытесняет. Происходит это имя, повидимому, от названия городка Парион недалеко от Илиона, а Парион построен в конце VIII – первой половине VII века колонистами с острова Парос. Индекс ОПЭ этого имени – ноль. То есть при нем нет постоянных эпитетов. Зато для имени «Александр» этот индекс составляет 47 – значительно выше, чем для имени «Гектор».
У Александра есть очень конкретный исторический прототип. Среди хеттских документов XIV века до н.э. (глубина-то какая!) сохранился договор с царем Вилусы, а это хеттское название Илиона. Имя царя – Алаксандус! (Luckenbill 1911; Kretschmer 1924; 1930; Клейн 1998: 44 – 45). Из этого договора явствует, что, будучи еще царевичем, этот исторический деятель бежал от мятежников (или от соперников в борьбе за престол) к хеттскому царю Муваталлу (Муталлу) и тот, приютив его, помог ему взойти на трон. Поскольку по хеттским табличкам известно, что в это время аххийява, т. е. ахейцы (греч. ахайвой) претендовали на захват Илиона-Вилусы, то, возможно, не обошлось без их интриг. А по греческой легенде, Александр, бежав с Еленой от ахейцев, находит приют у царя Мотюла. Это совпадение подметил австриец П. Кречмер. И еще совпадение: по договору, царь Вилусы должен был в случае войны хеттов с Египтом прислать на помощь свои войска. А вскоре последовала война с Египтом, в которой египетские надписи отмечают участие на хеттской стороне дарданов – вероятно, вассалов Александра.
Итак, Александр – конкретное историческое лицо из легенды, подставленное под мифический образ. В эпосе это весьма древний персонаж, и его связь с Илионом исконная и имеет реальную историческую основу.
Обратимся к Приаму. Каким бы живым ни выглядел этот старый царь в «Илиаде» – непосредственным, любознательным, многословным, страдающим, патетическим, – приходится отметить явственные следы его позднего ввода в поэму и в эпос вообще (хотя и не столь поздние, как у Энея). Его индекс ОПЭ – 32. Сыновья его при ближайшем рассмотрении оказываются первоначально вовсе не его сыновьями. Их отчество «Приамид» не успело плотно прирасти к их именам. Я уже сравнивал с Ахиллом. Этот герой в «Илиаде» упоминается 340 раз, из них 104 – с отчеством (Пелид, Пелейон) – более трети. А Гектор выступает Приамидом всего 26 раз на 444 упоминания (одна семнадцатая), Александр-Парис – 1 раз из 56.
Образ Приама создавался с определенными художественными функциями. Приам вошел в эпос не как отразитель агрессии, могучий царь, великий герой, а лишь как несчастный отец: один его сын навлек на весь народ беду, другой, лучший, погиб во цвете лет, остальные перебиты Ахиллом, а столица разрушена и сожжена, да и сам он при этом убит. Таков Приам изначально. Что такому делать в Каталоге?

Как и Александр-Парис, осажденный город тоже имеет два имени; Илион и Троя. При одном употребляется в «Илиаде» один набор постоянных эпитетов (подходящий к условиям местности раскопанного Г.Шлиманом города), при другом – другой набор (местности не соответствующий). Из этого я сделал вывод (см. Клейн 1985а; 1986в; 1998: 20 – 61), что в эпосе сведены воедино два разных города, но только один из них открыт в Гиссарлыке Шлиманом. И в хеттских письменных источниках XIII века до н.э. фигурируют два соседних города – Вилуса (Илион) и Таруиса или Труйя (Троя). Местоположение второго города спорно, но народ троянцы (тогда это не было население Илиона) были известным морским народом в XIII – VIII вв. до н.э. (этр. *турса, егип. турша), оставившим следы на островах и берегах Средиземного моря в разных местах. Одно из них – в Ликии. Здесь еще в V – IV вв. составлялись надписи на уже мертвом (не обиходном, а только ритуальном) диалекте, который назывался «труели» («по-троянски»), а в числе личных имен в этих надписях фигурирует имя «Прийам». Это имя, правда, имеет хорошую общелувийскую этимологию, но фиксация имени в «труйских» ритуальных надписях все же говорит об особой связи.
Очень похоже, что в эпос Александр вошел с преданием об Илионе, а Приам – с преданием о Трое. Как это проверить? Мне пришло в голову вычислить индекс ОПЭ для Илиона и Трои. Напоминаю, что для Александра и Приама эти индексы составляют 47 и 32. Вычисляю для Илиона: всего упоминаний 105, с повторяемыми эпитетами – 50, процент второго от первого – 47. Как для Александра! Для Трои: всего – 53, с повторяемыми эпитетами – 17, процент – 32. Как для Приама! Те же цифры, 47 и 32 – точно! Не верю своим глазам. Пересчитываю для Александра: процент 21 от 45 равен 47, для Приама: 44 от 137 – 32. Всё сходится.
В своей публикации я назвал это «коронным доказательством» моей гипотезы. В очень сочувственном отклике проф. И. М. Дьяконов (1987) всё же заметил: «Полное совпадение процентов (дважды 32 и дважды 47) слишком хорошо, чтобы служить «коронным доказательством», вернее будет отнести его к случайным совпадениям». Что ж, с формулировкой «коронное доказательство» я, вероятно, переборщил – могут найтись доказательства и получше, так что подождем с коронацией. Но случайность сказалась разве что в особой точности совпадения: только десятые доли процентов разошлись (я здесь их отбросил, округлив числа). Так ведь совпадение было бы разительным и при меньшей точности. Совпадений только два? А кучность индексов для остальных древних героев? А малый индекс для Энея? Метод хорош в целом, хотя механистически пересчитывать проценты в века, разумеется, не стоит. И всё же не отделаться от впечатления, что развитие эпоса своей регулярностью близко к процессам естественной эволюции.
Итак, к тому времени, когда Каталог стал восприниматься не как перечень союзников, а как список всей коалиции, Александр, давно вошедший в эпос, уже был в нем отчужден от воинских доблестей и потому не попал в Каталог. А Приам, вошедший в эпос недавно и сразу человеком невоинственным, мирным, тоже не был включен в Каталог – оказался ему чужд. На вакантное же место для головного эшелона, для собственных отрядов Илиона, встали Гектор и Эней.
Сложение Каталога троянских сил завершилось. А мы получили вдобавок к Каталогу кораблей еще один зонд для погружения в историю «Илиады».
Ну что я могу сказать - эта версия мне решительно не нравится, но она не лишена логики и доказательности. К сожалению...

ЛИТЕРАТУРА
Андреев Ю. В. 1980. Политическая география Гомеровской Греции (К вопросу о датировке «Каталога кораблей» в «Илиаде»). // Древний Восток и античный мир. Москва, Наука: 128 – 152.
Брагинская Н. В., Леонов Д. Н. 1986. Титаресий, Стикс и Коцит (К интерпретации Каталога кораблей, Il. II, 748 – 755). // Балканы в контексте Средиземноморья. Москва: 46 – 52.
Венедиков И. 1976. Траките и Илиадата. // Тракия (Пловдив), 3.
Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. 1996. Гомер и история Восточного Средиземноморья. Москва, РАН - Восточная литература.
Гордезиани Р. В. 1967. «Каталог кораблей» «Илиады» (Филол.-истор. анализ). Тбилиси, изд. Тбилисского университета.
Гордезиани Р. В. 1978. Проблемы Гомеровского эпоса. Тбилиси, изд. Тбилисского университета.
Гордезиани Р. В. 1983. Проблемы композиционной организации в раннегреческом эпосе. // Алексею Федоровичу Лосеву к 90-летию со дня рождения. Тбилиси, изд. Тбилисского университета: 74 – 89.
Дьяконов И. М. Местоположение Трои и хетты (По поводу работы Л. С. Клейна). // Ibid., 1987, 2: 209 – 211.
Зелинский Ф. 1916. Из жизни идей. Изд. 3. Петроград, типогр. М. М. Стасюлевича.
Лопухова О. Б., Ляпустина У. В. 1985. IX авторско-читательская конференция «Вестника Древней Истории» (Москва 28 – 20 мая 1984 г.). // Вестник Древней Истории, 2: 202 – 214.
Клейн Л. С. 1984. Найдена ли Троя? // Тезисы Всесоюзной авторско-читательской конференции ВДИ, Москва, Наука: 26 – 27.
Клейн Л. С. 1985а. Корреляция имен в Илиаде. // Тезисы докладов совещания ”Комплексные методы в изучении истории с древнейших времен до наших дней”, февраль 1985 г. Москва,: 122 – 123.
Клейн Л. С. 1985б. Найдена ли Троя. // Знание – сила, 3:
Клейн Л. С. 1985в. Рец. на книгу: Дж. Г. Маккуин. Хетты и их современники в Малой Азии (Macqueen J. G. Hittites, their contemporaries in the Asia Minor, the Russian transl.). // Народы Азии и Африки (Москва), 1: 194 – 198.
Клейн Л. С. 1986а. Скептический комментарий к началу европейской истории. // Знание – сила, 3,
Клейн Л. С. 1986б. Кто победил в Илиаде? – Знание – сила, 7:
Клейн Л. С. 1986в. Илион и Троя (К характеристике источников и формирования гомеровского эпоса). // Народы Азии и Африки (Москва), 4: 86 – 11.
Клейн Л. С. 1990а. Троянская война в эпосе и в истории. Послесловие. // Кравчук А. Троянская война. Миф и история. Перев. с польск. Москва, Наука: 196 – 217.
Клейн Л. С. 1990б. Гомеровские названия греков и Древний Восток. // Народы Азии и Африки (Москва), 1: 56 – 67.
Клейн Л. С. 1990в. Ахейские песни Илиады (К характеристике источников и формирования гомеровского эпоса). // Путилов Б. Н. (отв. ред.). Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. Ленинград, Наука: 212 – 231.
Клейн Л. С. 1990г. Данайская Илиада. К характеристике источников и формирования гомеровского эпоса. // Вестник Древней Истории (Москва), 1: 222 – 253.
Клейн Л. С. 1992. Древнейшие песни Илиады. // Вестник Древней Истории (Москва), № 2, с. 15 – 31.
Клейн Л. С. 1994. Бесплотные герои. Происхождение образов «Илиады». С.-Петербург, Фарн – Художественная литература.
Клейн Л. С. 1997. «Человек дождя»: коллекционирование и природа человека. // Музей в современной культуре. Сборник научных трудов. Санкт-Петербургская гос. академия культуры. Санкт-Петербург: 10 – 21.
Клейн Л. С. 1998. Анатомия «Илиады». С.-Петербург, изд. Санкт-Петербургского университета.
Цымбурский В. Л. 1981. Семантическая структура списков из II песни «Илиады». // Структура текста - 81. Москва, [Наука]: 124 – 125.