dagmara | Продолжение предыдущего постинга

Теоретические дискуссии о природе эпоса. За истекшие сто лет в литературе, в общем, оперировали, в чистом или смешанном виде, тремя концепциями эпического творчества. Согласно одной из них, которую можно было бы назвать умеренно-критической, основной событийный каркас эпоса, в самой сухой и общей форме, в основном историчен (с поправкой на частичную циклизацию и контаминацию), а все остальное - плод комплектования этого каркаса самыми разными, главным образом фольклорными деталями по стандартным жанровым моделям устной литературы. При таком подходе к делу, вычленив и реконструировав методами обычной внутренней критики указанный каркас, мы вправе использовать его как добротный исторический источник, хотя и не без оговорок. Согласно доминирующей сейчас гиперкритической теории, по литературной модели строится, наоборот, весь эпос в целом, в том числе и его каркас, а историческая реальность если в него и попадает, то как раз в виде отдельных деталей, бессистемно перемешанных с чисто фольклорными элементами. По прошествии тысячелетий отличить одни детали от других нельзя, а общий каркас эпической истории в целом, согласно этому подходу, никогда и не воспроизводил реальные события, так что в рамках данной концепции всерьез использовать эпос в исторической реконструкции окажется невозможно. На третьем пути исследователи молчаливо принимают, что большинство эпических событий отражают историческую реальность, но в «закодированной» метафорической форме. От Бахофена и Томсона, всерьез полагавших, что история об Эдипе отображает смену материнского строя отцовским, и до авторов, видящих в «Посейдоновом» Троянском коне отражение землетрясения, погубившего ТроюVI, попытки подобных интерпретаций не ослабевают, хотя, как упоминалось выше, методически они упраздняют сами себя: при допущении такой свободы в ассоциативном эпическом «кодировании» реальности вскрыть реальный прототип итогового эпического образа будет невозможно в принципе. Надо сказать, что подобного рода построения, учитывая их неизбежную вариативность и произвольность, куда больше компрометировали доверительное отношение к традиции, чем сама гиперкритика.
В спорах умеренных критиков с гиперкритиками широко используются аналогии с другими (квази?)историческими эпосами - западноафриканским, южнославянским, артуровским. К сожалению, мало того, что по поводу историчности каждого из этих эпосов существуют противоположные точки зрения(17); дело в том, что подобными аналогиями нельзя ничего ни доказать, ни опровергнуть: слишком разными были условия формирования и функционирования названных эпосов, включая греческий(18). Стоит ли, однако, горевать по этому поводу? Ведь именно для греческого эпоса мы располагаем уникальной возможностью: он достаточно богат, чтобы мы могли составить по нему, уподобившись логографам, полную и последовательную эпическую историю, а с другой стороны, хеттских и египетских данных вполне хватает для того, чтобы построить не менее подробную аутентичную историю того же периода. Если, выполнив эти задачи, мы сравним два полученных ряда, результаты будут говорить сами за себя. Если «эпическая история» греков (с возможными уточнениями, достигнутыми исключительно за счет внутренней критики ее самой, без привлечения иных данных) совпадет с реальностью, общая историческая природа греческого эпоса о «героическом веке» окажется неопровержимой независимо от мнения сколь угодно именитых культурологов об эпосе вообще и от исторической недоброкачественности других эпосов в частности. Если же совпадения не будет, никакие теоретические аргументы в пользу возможной историчности эпоса этого результата не смягчат. Таким образом, и здесь реальная логика рассуждения противоположна общепринятой. Там, где у нас есть уникальная возможность построить оба ряда и сверить их, зачем обращаться к аналогиям и умозрительной аргументации?
Возможный путь преодоления кризиса. Именно на этом пути, как нам представляется, можно, наконец, получить определенные доказательства историчности или неисторичности греческого эпоса, которых нам не может предоставить сам по себе ни археологический, ни лингвистический материал. Странным образом в известных нам работах такая попытка последовательно не осуществлялась, хотя реконструировать «логографическую/эпическую» историю эгейско-азиатских связей в «героический век» при наличии обильнейшей античной традиции на этот счет не составляет никакого труда. По-видимому, даже исследователи, доверяющие в целом историчности эпоса, не доверяют ей настолько, чтобы взяться за подобный труд, заранее считая его обреченным на неудачу при последующем сравнении с реальностью. Вместо этого осуществляется сравнение отдельных эпизодов, выхваченных из эпического и реального рядов - сравнение, при любом возможном правдоподобии обреченное на бездоказательность именно из-за недостатка системности. Продемонстрируем эту особенность историографии на примере интерпретации событий, непосредственно связанных с Троянской войной. Большинство историков, доверявших самому сообщению об этой войне, в течение десятилетий упускало из виду греческую традицию о ближайшем к этой войне моменте - первом разгроме Пелопоннесса Гераклидами незадолго до Троянской войны (т.е. примерно за век до второго и окончательного разгрома). В итоге специалисты стремились отыскать историко-археологическое соответствие Троянской войне в период до первого из двух археологических разгромов микенских дворцов, маркирующего грань ПЭ IIIB и ПЭ IIIС, - что и порождало множество затруднений. Л.А.Гиндин и В.Л. Цымбурский обратили внимание на то, что Троянская война по эпосу помещается между двумя указанными разгромами, причем существенно ближе к первому, и применение этой схемы к археологическому материалу немедленно устранило большую часть названных затруднений(19).
Однако авторы, проложившие путь этой точке зрения в отечественной историографии, сами игнорируют еще один топос традиции, по которому сразу после Троянской войны, в ходе развития заданного ей импульса, группа насельников Эгеиды, в том числе греков - победителей Трои, прошла через Запад и Юг Малой Азии в Киликию, Сирию и Финикию, оседая по дороге (Strabo XIV.4.3, ср. Her.VII.91). В реальности у такого процесса есть только один (зато полный) адекват - это великое движение «народов моря» при Рамсесе III. Однако в концепции Гиндина - Цымбурского Троянская война, за счет изолированного сопоставления с изолированными же событиями исторического ряда, связывается с деятельностью «народов моря» при Мернептахе, что на 30 лет отрывает ее от упомянутого «великого» движения «народов моря»(20) . Последнему тем самым вовсе не найдется места в греческой традиции (что было бы, мягко говоря, странно, будь та настолько исторична, как полагают сами Л.А.Гиндин - В.Л.Цымбурский), а подлинное греческое предание о расселении приэгейского населения на Восток после Троянской войны, в свою очередь, повисает в воздухе: при Мернептахе и позднее ничего похожего в реальной истории не было и быть не могло. Вновь мы видим, как торопливое соотнесение отдельного эпизода эпического ряда с отдельным эпизодом ряда исторического (само по себе, возможно, правдоподобное) ведет к немедленному разрыву обоих рядов при первой же попытке последовательно продолжить это сопоставление, а такой разрыв, в свою очередь, ставит под сомнение историчность греческого эпоса - т.е. методологическую базу самого исходного отождествления!
Другой пример несколько иного рода: Л.А.Гиндин - В.Л.Цымбурский соотносят хеттское сообщение о противостоянии Тудхалиаса IV силам царя Аххиявы в Стране реки Сеха с греческим преданием о походе Агамемнона в Мисию за некоторое время (условно-эпические «10 лет») до осады Трои - на том единственном основании, что в обоих случаях речь идет о неудачном и не получившем развития ахейском вторжении в Западную Малую Азию(21). Но хеттский ряд источников позволяет реконструировать для XIII - начала XII вв. до десятка таких вторжений(22), а эпический - около пяти(23). Почти любые два события из этого числа (в том числе внутри каждого из рядов) сходны друг с другом в степени не меньшей, чем пара, случайно выбранная для сопоставления Гиндиным - Цымбурским. Какую же ценность для исторической реконструкции имеет это сопоставление без проверки всех остальных, и как установить критерии такой проверки, если, при рассмотрении всех этих эпизодов по отдельности, они все обнаруживают некоторое сходство?
Итак, нам кажется необходимым сперва построить полную «эпическую» историю эгейско-малоазиатских связей «героического века» и вычленить ее каркас, не соблазняясь попутными сравнениями ее эпизодов со сколь угодно похожими эпизодами исторического ряда. Лишь по завершении этой работы мы должны будем сопоставить оба ряда целиком. Если при этом их удастся соотнести так, чтобы было достигнуто пошаговое соответствие событий в обоих рядах, историчность эпоса окажется доказанной, если нет - нам останется признать правоту гиперкритиков.
То же правило должно действовать при работе с археологическим материалом: сближение изолированных эпизодов ничего не доказывает, но системная, последовательная схожесть событий в эпическом и археологическом ряду едва ли может быть объяснена иначе, как признанием историчности эпоса. Обратимся, например, к эпической и археологической истории самой «Трои»-Илиона (при этом в эпической истории будут выделяться только те факты, для которых было бы вообще возможно археологическое отражение):

ЭПИЧЕСКИЙ РЯД ..........................АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ РЯД....
______________________________________________________________
Лаомедон строит новые стены Илиона....строительство Трои VIIa
(>что-то случилось со старыми?)........после землетрясения,....
.......................................погубившего ТроюVI....
______________________________________________________________
<взятие Илиона Гераклом - едва............................... .
ли вообще получило бы археологическое........................ ...
соответствие: источники подчеркивают ............................
незначительные силы Геракла и .................................
ничтожный масштаб причиненных...................................
им разрушений>..................................................
_________________________________________________________________
взятие Илиона Агамемноном; гибель........гибель Трои VIIa........
города при пожаре (если доверять.........при пожаре..............
общему тону греческой традиции,..................................
разгром города был тотальным и тем...............................
самым должен был бы отразиться...................................
археологически)..................................................
_________________________________________________________________
восстановление Илиона при Антеноре.......фаза ТрояVIIb1 -........
и Энее, т.е. носителях «довоенной».......восстановление..........
илионской традиции, представителях.......города и продолжение.....
первого поколения после Троянской........традиции ТроиVIIa в.....
войны. Эней - царь Троады................куда более жалком облике
_________________________________________________________________
мирное приселение в Троаду...............начало фазы ТрояVIIb2 -
фригийцев-асканиев в следующем,..........приселение балканцев в... втором поколении после Троянской.........Трою без следов.........
войны, в качестве симбиотов троянцев......разрушений..............
________________________________________________________________
разгром Илионского царства и.............конец фазы ТрояVIIb2 -
взятие Илиона другой группой.............гибель Трои при пожаре
фригийцев......................................................
________________________________________________________________
Сходство внутри любой отдельной пары событий в этих рядах ничего не доказывает и может относиться на счет случайной или неполной ассоциации, но полное пошаговое соответствие обоих рядов в целом, т.е. в каждой очередной паре их звеньев, говорит, по нашему мнению, само за себя(24) . Именно на этом пути использование археологического материала может обрести столь недостающую ему при анализе отдельных эпизодов определенность и достоверность.
Проблемы построения исторического ряда. Существенных проблем в реконструкции исторического ряда можно выделить только две. Это идентификация Аххиявы и датировка т.н. ранненовохеттских текстов - «Анналов Тудхалиаса» и «Обвинения Маддуваттаса». Локализация Аххиявы определяется тем, что с точки зрения хеттов она лежит от них в каком-то направлении за западномалоазиатскими странами, откуда в Аххияву попадают морем. Многие археологи и хеттологи чрезвычайно склонны перемещать Аххияву по всему западному побережью Малой Азии, может быть, даже по островному миру Эгеиды, но только не на территорию Микенской Греции, хотя в литературе давно уже был назван неопровержимый аргумент в пользу последней: Аххиява XIII в. считается у хеттов великим царством, ее царь - «братом» хеттского царя. Колебания, а потом и перемены в этом отношении происходят у хеттов только в третьей четверти XIII в. (когда, согласно эпической истории, старые ахейские династии и центры падают одни за другими; археологически это время должно сопоставляться с первым разорением микенских дворцов или считаться его непосредственным преддверием). Между тем клуб «великих царств» Ближнего Востока XIV-XIII вв., чьи «великие цари» признают друг друга равными и, соответственно, величаются «братьями» - это строго формализованный и очень узкий клуб, включающий, кроме Аххиявы, только Вавилонию, Египет, Хатти и одно верхнемесопотамское «великое царство» (в XIV в. им было Митанни, а сломившая его Ассирия, претендовавшая на статус «великого царства», была признана в этом качестве хеттами, по их собственному указанию, лишь постольку, поскольку она сломила и аннексировала Митанни; таким образом, считалось, что существует лишь один вакантный престол «великого царя» Верхней Месопотамии, который и могут захватывать династии разных государств). Малые независимые государства, даже при полном их суверенитете, «великими царствами» не считались и строго противопоставлялись им (ЕА 1:36-39). Даже царь могущественной и независимой Арцавы, имевшей собственных вассалов, в начале XIV в. не называет себя «великим царем» и «братом» в переписке с фараоном и не называется так последним (ЕА 31, ЕА 32). Отсюда следует, что никакое царство на Западе Малой Азии, никакое островное государство не могло бы стать в глазах хеттов «великим царством», достойным числиться в клубе ближневосточных великих держав наряду с ними самими. Территориальной базой для «великого царства» Аххиявы, учитывая ее общую локализацию, могла быть только Микенская Греция.
Вопрос о т.н. «ранненовохеттских текстах» существенно сложнее. Как давно выяснено, некоторые тексты царей Тудхалиаса и Арнувандаса, традиционно привлекавшиеся к реконструкции положения на Западе Малой Азии в XIII в. (прежде всего «Анналы Тудхалиаса», упоминающие его войну с Вилусой, и «Обвинение Маддуваттаса», составленное при Арнувандасе и говорящее о проникновении «аххийского» князя на Запад Малой Азии и на Кипр), когда в Хатти правили Тудхалиас IV и Арнувандас III, оказались более архаичными по языку, чем новохеттские тексты, заведомо относящиеся к XIV в. Cоответственно, всю эту группу «ранненовохеттских» текстов стали датировать XV в., где также правили подходящие цари - Тудхалиас II и Арнувандас I. Споры на эту тему фактически шли только по лингвистическим вопросам. С того времени, как было твердо установлено, что интересующие нас тексты действительно архаичнее по языку, чем памятники XIV в., вопрос о их ранней датировке стал считаться решенным. В действительности однозначной взаимосвязи здесь нет: истории хорошо известны примеры намеренной архаизации текстов, и произведения гуманистов XVI в., по языку ориентирующихся на классическую латынь, остаются тем не менее более поздними, чем памятники, написанные на средневековой латыни, куда более поздней, нежели классическая. Разумеется, к такого рода соображениям можно прибегать только при крайней необходимости, а при при прочих равных лингвистическая датировка должна быть приравнена к исторической. Однако применительно к «ранненовохеттским» текстам именно такая необходимость и возникает, так как некоторые из них должны заведомо датироваться XIII-м в! В частности, это относится как раз к интересующим нас «Анналам Тудхалиаса», KUB XXIII 11-12. Этот текст описывает разгром Тудхалиасом Вилусы в числе прочих стран Арцава. Между тем в договоре Муваталлиса с Алаксандусом Вилусским (ок.1300) ясно сказано, что после походов Лабарнаса (ок.1650) у Вилусы никогда не было враждебных столкновений с хеттами. Это утверждение не может быть ложно-пропагандистским, так как в хеттской манере было, наоборот, всячески подчеркивать в своих договорах случаи выступления страны-контрагента против хеттов, чтобы на этом фоне дополнительно выразились хеттские мощь и великодушие (заключающееся в самом заключении хеттами договора с этой страной). Остается принять наше свидетельство таким, как оно есть, и считать, что хетты не вторгались в Вилусу с XVII в. по 1300 г. Тогда вилусский поход Тудхалиаса может относиться только к правлению Тудхалиаса IV в XIII в., которым и придется датировать соответствующий «ранненовохеттский» текст KUB XXIII 11-12(25). Еще один «ранненовохеттский текст» - это договор царя Арнувандаса, упоминающий Вассукканне и Ирриде как города хеттской провинции Киццувадна ("Договор Исмерикки"(26)). В XV-первой половине XIII вв. оба эти города известны как важнейшие центры Митанни (а Вассукканне - как его столица); их включение в Киццувадну могло означать только полное исчезновение Митанни с политической карты Передней Азии. Между тем Митанни известно по египетским источникам как основной и почти непрерывный контрагент Египта в Сирии, причем именно как великая держава, с конца XVI по середину XIV вв. до н.э., а потом отражается в хеттских и ассирийских источниках до своей гибели в 1260-х, причем ассирийские тексты 1280-х - 1260-х гг. упоминают Вассукканне и Ирриде в составе Митанни. В свете сказанного датировать договор временем Арнувандаса I (около второй трети XV в.), как это делают сторонники "ранненовохеттской" гипотезы, означало бы принять, что Митанни пережило в это время полную внешнеполитическую катастрофу (включая вражескую аннексию большей части его территории и самой столицы), причем так быстро, что египетские источники даже не успели отразить его исчезновение, и так безболезненно, что вскоре, к началу правления Суппилулиумаса I, само поставило Хатти на край гибели (как известно из нескольких хеттских документов)! Очевидно, все это совершенно исключено. Тем более нельзя согласиться с предложением А.Кемпински - С.Косак, согласно которому под "Киццувадной" нашего договора в действительности подразумевается некий "Союз Киццувадны - Митанни" (заметим, при полном главенстве последнего), действительно имевший место в XV в. (27) Нет необходимости пояснять, насколько невероятно было бы называть всю Митаннийскую империю (в которую, кроме Киццувадны, входило еще множество царств) "Киццувадной", по имени одного из ее собственных вассалов! Ситуация, отраженная в "Договоре Исмерикки", мыслима лишь после полной гибели Митанни, т.е., с середины XIII в.; в это время в Хатти действительно правит царь Арнувандас (III).
Итак, по крайней мере некоторые вполне "ранненовохеттские" с филологической точки зрения тексты должны быть на деле твердо датированы исходом новохеттской эпохи. Это означает, во-первых, что ни один «ранненовохеттский» лингвистически текст не может быть твердо датирован XV или XIII вв., а, во-вторых, что хеттские государи XIII в. действительно пользовались в документах одного жанра то нарочито архаизированным, то современным им языком. Дело лингвистов и историков хеттской культуры объяснять этот факт, но сам по себе в свете сказанного он сомнений не вызывает(28) .
Итак, «Анналы Тудхалиаса» заведомо относятся ко второй половине XIII в., а для «Обвинения Маддуваттаса» подобная датировка во всяком случае не исключена, причем рисуемая там историческая обстановка (утверждение ахейцев на Западе Малой Азии и на Кипре) больше подходит для рубежа XIII/XII вв., чем для XV, хотя и обратная датировка не может быть отвергнута. Из сказанного следует, что при восстановлении аутентичного исторического ряда для Анатолии и Эгеиды XIII-XII вв. информацию «Обвинения...», в отличие от информации «Анналов Тудхалиаса», корректнее будет опускать (тем более, что она не так уж и важна для нашей темы).
Далее, стоит оговорить, что потрясения в «островных» «северных странах», т.е. в (при)эгейском регионе, которые надписи Рамсеса III в Мединет-Абу предпосылают нашествиям «народов моря» на 5-м и 8-м годах правления этого фараона, могут лишь непосредственно предшествовать этим походам (а не отстоять от них на два десятилетия назад, как предполагают Л.А.Гиндин - В.Л.Цымбурский(29)): упомянутые надписи посвящены исключительно войнам самого Рамсеса III с пришельцами и не углубляются в прошлое далее непосредственной предыстории этой борьбы (ср.: в них не попали даже набеги «народов моря» при Мернептахе за 30 лет до Рамсеса и смуты в самом Египте, приведшие к власти его отца за несколько лет до его воцарения)(30) .
Наконец, ошибочным, по нашему мнению, является утверждение Л.А.Гиндина - В.Л.Цымбурского о том, что среди «народов моря», перечисленных у Рамсеса III, с микенскими греками некого сопоставлять (отсюда авторы выводят, что микенские греки и не участвовали сколько-нибудь существенно в «великом» нашествии «народов моря», и последнее, таким образом, нельзя связывать с Троянской войной - предприятием, осуществленным именно микенскими греками(31)). В действительности названий, способных подразумевать микенских греков (исключительно или вкупе с их ближайшими соседями) в списках Рамсеса III даже два: это «ден(ен)ы» (dnw, dnwn) и «пелесет». Первый термин, вопреки систематическим попыткам это оспорить, вообще не с кем соотносить, кроме «данайцев»(32), т.е. микенских греков как таковых, а второй в глазах египтян, смотревших на греков издалека и, надо думать, не очень разбиравшихся в их племенных и диалектальных различиях, вполне мог бы покрывать не только свое прямо соответствие - собственно «пелесет» (=пеластов/палайстов, т.е. северо-западные греческие/окологреческие племена(33)) - но и греческий мир Балкан в целом (включая восточногреческий, т.е. собственно «эллинский»/микенский ареал).

продолжение следует

Примечания.
17. Вплоть до того, что с точки зрения гиперкритиков южнославянский эпос чудовищно искажает реальный ход событий, а с нашей точки зрения - воспроизводит его на удивление точно, и искажения касаются только деталей; здесь при одинаковом видении материала расхождения вообще существуют на чисто оценочном уровне!
18. Так, нынешний западноафриканский эпос формировался в течение 800 лет в условиях смешения множества племенных, политических и религиозных традиций и частых исторических перемен; сербский - на фоне письменной традиции, общепризнанно бравшей на себя нагрузку хранилища исторической памяти и тем самым освобождавшей от этой функции традицию устную, но в то же время и создававшей для последней возможности корректировать себя за счет прямого или опосредованного обращения к письменной истории; греческий же эпос должен был передавать интересующую нас информацию в устной форме всего лет 300, причем среда, передававшая его, была культурно и исторически континуитетна и/или однородна, по крайней мере во многих областях греческого мира.
19. Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Ук. соч. С.139-140, 172-176.
20. Там же. С.148-152, 162-168, 179-184, 224.
21. Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Античная версия исторического события, отраженного в KUB XXIII 13 // ВДИ. 1986. 1; Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. С.88-93. Прочие сближения, постулируемые авторами - географическое (Страна реки Сеха якобы совпадает с Мисией, занимая долину Каика) и хронологическое (поход Агамемнона состоялся накануне Троянской войны, т.е. якобы в правление Тудхалиаса IV, там же, c.92-93), с нашей точки зрения не выдерживают критики. Страна реки Сеха, судя по совокупным данным хеттских договоров, вовсе не имела выхода к морю, так как от последнего ее должно было отрезать соприкосновение границ Вилусы и «Малой» Арцавы (Немировский А.А. Локализация Миры и Кувалии // Древний Восток и античный мир. Труды кафедры истории древнего мира МГУ. Supplementum 1. М., 1998. С.27). О хронологическом же соотнесении датировки «за 10 лет до Троянской войны» с правлением Тудхалиаса при полной условности самих этих «10 лет», неопределенности даты Троянской войны и неопределенности дат правления Тудхалиаса говорить не приходится вообще!
22. Действия, в которые были вовлечены Пиямарадус и его аххиявские союзники с одной стороны и Алаксандус Вилусский, страна Реки Сеха и хеттские силы с другой, развернувшиеся в начале - первой половине правления Муваталлиса (договор Муваталлиса с Алаксандусом Вилусским и письмо Манапатархундаса царю Хатти = KUB XIX 5, см. Гиндин В.Л., Цымбурский Л.А. Ук.соч. С.110-111); некий аххиявско-хеттский конфликт из-за Вилусы, прекращенный Хаттусилисом III («Письмо о Тавагалаве», см. там же. С.110; возможно, речь идет о завершающей стадии вышеназванных действий); вторжение аххиявца «Тавагалавы»-Этеокла в Юго-Западную Малую Азию чуть позднее при том же Хаттусилисе («Письмо о Тавагалаве»); противостояние сил царя Аххиявы и Тудхалиаса IV в стране реки Сеха (KUB XXIII 13); нашествия ахейцев на Запад Малой Азии и Кипр в конце XIII - начале XII вв., перемежающиеся хеттскими контрнаступлениями, в частности, временной реконкистой Кипра при Суппилулиумасе II (письмо хеттского царя царю страны Аххиява, упоминающее «Акагамунаса» (?) = KUB XXVI 91, см. там же. С.128-130; надпись Суппилулиумаса II о захвате Кипра); движение «народов моря», т.е. насельников Эгеиды, разгромивших хеттскую государственность (надписи Рамсеса III из Мединет-Абу). Все они, кроме последнего, могли рассматриваться и хеттами, и греками и как удачные, и как неудачные для каждой из сторон, учитывая их компромиссные или недолговечные результаты.
23. Троянская война; какая-то «более ранняя война в Трое» (Amm.Marcell.XXII.25); Агамемноново вторжение в Мисию незадолго до Троянской войны; Гераклово нашествие на Трою; Гераклова война с «амазонками» восточноцентральной Малой Азии; вторжение Беллерофонта на Юго-Запад Малой Азии и его войны с теми же анатолийскими «амазонками». Все они - даже сама Троянская война, учитывая печальную судьбу победителей в эпосе, - могли бы реально соответствовать не особенно удачным действиям греков.
24. О соответствующем сопряжении археологического и эпического троянских «рядов» см. подробно Цымбурский В.Л. Гомеровский эпос и легендарная традиция Анатолии // Азия - диалог цивилизаций. М., 1996. С.241-327; ср. Немировский А.А. Троя после Троянской войны // Вестник МГУ. Серия 8. История. 1999/5. С.60-74, где независимо приводится аналогичное сопоставление (лишь многим после публикации этой работы, подготовленной несколькими годами ранее, нам стала известна указанная выше статья В.Л.Цымбурского; подчеркивая безусловный приоритет В.Л.Цымбурского в этом вопросе, мы не видим оснований отказываться здесь от ссылки и на собственную работу, тем более, что в соответствии с задачами обеих работ само указанное предание анализировалось у нас подробнее и в несколько ином контексте, нежели у В.Л.Цымбурского, и наша конечная реконструкция, прежде всего применительно к топосу об Антеноридах в Африке, отличается от предложенной им).
25-27.Ссылки на иностранные источники
28. Приведем объяснения, кажущиеся наиболее естественными нам самим. "Архаический" облик текстов мог быть не только плодом сознательных стилистических усилий писцов Тудхалиаса IV и Арнувандаса III, но и проявлением вовсе не хронологической, а диалектальной розни (новохеттские цари разных времен не только не были обязаны ориентироваться на один и тот же диалект неситского языка и стиль письма, но, вполне возможно, ориентировались на разные; трудно себе представить, чтобы, к примеру, двор Муваталлиса, десятилетиями находившийся в Тархундассе, говорил и писал по-хеттски так же, как двор царей, не выезжавших из Хаттусы. Между тем традиции хеттских царей XIII в. формировались именно в эпоху Муваталлиса, судя по той экстраординарной роли, которую в этот период играют удельные цари Тархундассы. В этом случае то, что нам кажется «архаичным» и «новым» - это на деле одновременно существовавшие хеттские локальные варианты хеттского языка и клинописи, лишь прорывавшиеся в разное время в официальную документацию). Добавим, что для самих новохеттских царей и большой части их знати неситский язык вообще был мертвым или вторым (этнически они были хурритами, культурно - больше лувийцами и хурритами, чем неситами), так что к их неситским текстам едва ли оправданно подходить с мерками естественного языкового развития; напротив, положение хурритской династии на хеттском троне облегчало бы ей всевозможные языковые эксперименты и повышало бы вероятность намеренной "архаизации" нарративного стиля в порядке подражания подлинным неситским временам по мере реального удаления от них. Кроме того, для царей и части двора XIII в. «архаический» и «современный» неситский вполне могли представляться равноправными и равноприменимыми именно потому, что и тот, и другой были им одинаково чужды. Наконец, разные писцы могли ориентироваться на разные стили (в том числе потому, что они могли быть носителями разных диалектных особенностей).
29. Гиндин В.Л., Цымбурский Л.А. Ук.соч. С.224-225.
30. Немировский А.А. К вопросу об отражении анатолийского этнополитического переворота нач. XII в. до н.э. в греческой традиции // Античность: общество и идеи. Казань, 2001. С.15. Прим.32.
31. Гиндин В.Л., Цымбурский Л.А. Ук. соч. С.159-164.
32. Несогласные с этим авторы утверждают, что термин «ден(ен)ы» Рамсеса III связан не с этнонимом «данайцы», а с топонимом Дануна/Аданавана, который служил одним из названий хуррито-лувийского царства Киццувадна (именовавшегося еще и Коде/Куэ и занимавшего территорию Киликии) и происходил от названия его южной столицы, города Адана. Возможно, этот топоним непосредственно относился именно к южной, прибрежной части Киццувадны. Под названием «Дануна» эта страна упоминается еще в начале XIV в. (ЕА 151:52); в I тыс. жители той же территории могли именоваться dnn- (хотя связан ли последний термин именно с Аданой, не вполне ясно). Между тем к ареалу микенских греков киликийская Дануна, естественно, не относилась (хотя ее жители и могли когда-то давно выселиться из страны «данайцев»), см. Цымбурский В.Л. Греки в походах «народов моря» // Oriens 1. 1994. C.48-51; Гиндин В.Л., Цымбурский Л.А. Ук.соч. С.159-163; ср. Vanschoonwinkel J. Mopsos: levgendes et revalitйv // Hethitica. X. 1990. P.185-211.
Однако «денены» Рамсеса III аттестуются в его надписи из Мединет-Абу как одно из пяти «иноземных племен [досл. «стран»] на своих островах» (Edgerton W., Wilson J.A. Historical Records of Ramses III. Chicago, 1936. P.53; Peden A.J. Egyptian historical inscriptions of the Twentieth Dynasty. Jonsered, 1994. P.28-29; аналогично в Большом папирусе Харрис: «денены с/на (m) своих островов/ах)», Erichsen W. Papyrus Harris I. Bruxelles, 1933. S 92; Peden A.J. Op.cit. P.214-215; при упоминании двух из этих пяти племен, а именно пелесет и теккер, другой текст Рамсеса III именует их «северными», Edgerton W., Wilson A. Op.cit. P.30; Peden A.J. Op.cit. P.16-17, так что речь идет о некоем северном морском ареале), каковые племена согласно тому же пассажу той же надписи, в своем движении на Восток уничтожили, среди прочих малоазийских государств, само царство Коде (=Киццувадну). Ясно, что эти «денены», жившие на «своих островах» не могут иметь ничего общего с населением Дануны-Аданаваны, т.е. ими же разгромленной Киццувадны (расположенной к тому же на материке, вне какого бы то ни было «островного» региона, что было прекрасно известно египтянам, которые, естественно, вообще никогда не определяли территории Восточной Малой Азии, к числу которых относилась Киликия, как «островные»), и искать их надо в ареале, определявшемся с египетской точки зрения как ареал «северных островных стран», что однозначно соответствует Эгеиде. А в этом ареале термину вида dnw(n) не находится никакого соответствия, кроме «данайцев».
33. О таком соотнесении пелесет см. Гиндин Л.А., Цымбурский Л.С. Ук.соч. С.146-147. Напомним, что речь заведомо идет о насельниках «островного севера» с точки зрения египтян, т.е. бассейна Эгеиды и его ближайших окрестностей, а там других групп со сходными названиями не обнаруживается. Между тем балканские носители этнотопонима «Пала/ест-», по-видимому, принимали активное участие в миграциях в Анатолию и по античным данным, см. Немировский А.А. К вопросу об отражении... С.19. Прим.38.