![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dagmaraВыкладываю (по частям) весьма интересную статью А. А. Немировского (Могултая)
Настоящие заметки можно рассматривать как запоздалый комментарий к итоговому труду Л. А. Гиндина - В. Л. Цымбурского «Гомер и история Восточного Средиземноморья» (М., 1996), хотя конкретные выводы этого исследования мы будем затрагивать довольно редко. Представляется, что не менее важными для соответствующего направления науки оказываются поднятые или затронутые в упомянутой монографии общие, в том числе методологические аспекты темы, к которым Л.А.Гиндин и В.Л.Цымбурский, как и авторы всякого фундаментального труда, заставляют обратиться заново и на более широком фоне.
Счет научных публикаций на темы, связанные с историчностью или неисторичностью Троянской войны и сопутствующих ей событий греческого эпоса, давно пошел на многие сотни, если не на тысячи, однако ясности в этом вопросе по сравнению со временами Форрера и Зоммера не прибавилось. Точнее, не прибавилось именно общепринятой ясности: как сторонникам, так и противникам историчности троянского цикла удалось прийти к известному внутреннему единству, однако ни достичь компромисса, ни опровергнуть друг друга они не в состоянии. С точки зрения первой группы исследователей к античному «мифу о Троянской войне» впору добавлять современный «гиперкритический миф о ее отсутствии»; специалисты второй группы часто создают реконструкции «героического века», вперемешку укомплектованные обломками греческой традиции, аутентичными историческими фактами и произвольными допущениями(1), либо вовсе отказываются от таких реконструкций (что представляется для них куда более оправданным методологически). Подобное положение дел связано в значительной степени с методами и характером аргументации сторон, как будто оставляющих в стороне от столбовой дороги дискуссии единственную возможность привести ее к определенному результату. Обоснованию такого взгляда на ситуацию и выявлении указанной возможности и посвящены эти заметки(2). Мы не претендуем на существенную научную оригинальность (тем более, что автор этих строк смотрит на проблему с «восточной», хеттской стороны), но хотим привлечь внимание специалистов к возможностям некоторых, как мы надеемся, плодотворных перемен в направлении дискуссии. По той же причине здесь не будет затрагиваться вклад того или иного автора в разработку затрагиваемых проблем: уже одно их количество требует от нас ограничиться характеристикой общих подходов, сложившихся в историографии разбираемого вопроса.
Нам кажется, что тупик, в который зашла все расширяющаяся дискуссия «о Троянской войне», был заранее предопределен самим характером привлеченных к ней источников и методами их обработки. Не секрет, что чуть ли не единственным методом здесь является сравнение археологических и аутентичных исторических фактов с событиями эпической истории, дополняющееся попытками откорректировать, или дополнительно обосновать, или, наоборот, опровергнуть открывающиеся сближения данными хронологии и лингвистики. Представляется, что на этих путях никаких определенных результатов достичь нельзя. Рассмотрим названные группы данных по отдельности, предварительно очертив саму суть «троянской проблемы». Она сводится к упорядочиванию, реконструкции хронологического и содержательного соотношения нескольких событий, принадлежащих к археологическому, историческому и легендарному ряду, и довольно близких друг к другу по своим вероятным датировкам. Вот эти события:
(1) известное археологически «первое падение микенских дворцов» - разгром ряда центров Ахейской Греции, послуживший гранью археологических фаз ПЭ (Позднеэлладского периода) III B и следующего ПЭ III C (условная археологическая датировка этого события - ок. 1200 до н.э.);
(2) известный археологически разгром, покончивший со столицей Хеттского царства - Хаттусой, и запустение коренных районов хеттского царства (в пределах ок. 1200- начальных десятилетий XII в. до н.э., как позволяет твердо установить археологическая последовательность в сочетании с хеттской абсолютной хронологией);
(3) известный археологически разгром Илиона (археологическая «Троя»), задающий рубеж фаз Троя VIIa и Троя VIIb (археологическая датировка на деле весьма неточна, но может быть сближена с датами двух предыдущих событий);
(4) известное по египетским надписям в Мединет-Абу нашествие т.н. «народов моря»(3) на Анатолию и Левант в начале правления Рамсеса III (что позволяет уверенно датировать это нашествие пределами первой четверти XII в. до н.э.), сокрушившее, по прямому заявлению египтян, Хеттское царство. Особый вопрос составляет участие в этом нашествии ахейских «микенских» греков: мнения исследователей колеблются от признания их ведущей роли во всем нашествии до полного исключения их из состава «народов моря»;
(5) «Троянская война» греческого эпоса, чьи датировки в греческой традиции тяготеют к тому же 1200 г. до н.э.(4)
Комбинировать эти события можно самым различным образом, связывая их или считая изолированными друг от друга. На одном полюсе здесь оказались бы схемы, по которым и Микенскую Грецию и «Трою» VIIa, и Хаттусу разорило то самое переселение «народов моря», о котором рассказывают надписи из Мединет-Абу, а глухим отголоском одного из эпизода тех же событий является греческое предание о Троянской войне. На противоположном полюсе оказался бы взгляд, по которому все эти события не имеют ничего общего друг с другом: микенские дворцы и Хаттуса пали в ходе каких-то внутренних конфликтов, в том числе, междоусобий в Ахейской Греции и Хатти, падение Трои VIIa относится к совершенно иному времени (и о причинах его можно было бы только гадать), нашествие «народов моря» не связано с Грецией и не затронуло коренных районов Хатти (в самом деле, оно должно было идти прежде всего вдоль побережья Анатолии, не затрагивая ее северо-востока), а «Троянская война» вообще не имеет конкретных соответствий в реальной истории, будучи эпическим вымыслом(5) .
Сложность выбора в этой области определяется тем, что он требует сопряжения, как хронологического, так и содержательного, слишком разнородного материала: исторического, археологического, эпического и лингвистического. Рассмотрим по отдельности эти аспекты и связанные с ними трудности.
Проблемы хронологии. К разработке нашей темы привлекаются четыре хронологических ряда - новоегипетская хронология, новохеттская хронология, археологическая хронология позднеэлладского периода, археологическая хронология городища Гиссарлык - «Трои». Все эти четыре ряда в литературе, как правило, фигурируют уже в абсолютно-хронологическом виде; при этом раздаются стандартные жалобы на то, что абсолютная хронология каждого из этих рядов вариативна (например, только для новоегипетского ряда существуют «долгая», «средняя» и «краткая» хронологические модели с общим разлетом в 25 лет(6)), что якобы порождает соответствующие проблемы с их синхронизацией. В действительности использование абсолютных дат при изучении нашей темы столь же излишне, сколь некорректно, а проблем с синхронизацией четырех названных рядов гораздо меньше, чем обычно предполагают. Дело в том, что археологическая хронология Эллады жестко привязывается к новоегипетской (собственно, она и устанавливается главным образом по обнаружению датируемых египетских артефактов в одном контексте с артефактами соответствующего Позднеэлладского периода)(7). Хронология городища Гиссарлык определяется привязками к позднеэлладской(8). Наконец, новохеттская хронология середины XIII - начала XII вв. определяется почти исключительно по синхронизмам с новоегипетскими правлениями(9). Таким образом, с относительно-хронологической точки зрения все наши хронологии представляют собой части единой синхронизированной системы, несущим стержнем которой является новоегипетский ряд. Поэтому, если бы исследователи оставались в пределах относительной хронологии, проблем с синхронизацией событий наших четырех рядов у них осталось бы немного. Между тем ясно, что определить историчность и возможное место Троянской войны в ряду известных нам событий куда важнее, чем получить абсолютные датировки всего этого ряда. Несмотря на это, исследователи оперируют почти исключительно абсолютными датами; при этом действительно возникают сложности, например, такая: абсолютные датировки позднеэлладских фаз были даны исследователями середины века на основе доминировавшей тогда «долгой» новоегипетской хронологии. Эти датировки получили «гражданские права» в археологической и антиковедческой литературе и, переходя в своем конечном виде из работы в работу, оторвались от своих реальных основ. Исследователь нового поколения, собираясь синхронизировать эгейские события с египетскими, для одних событий часто пользуется датами, восходящими к этим традиционным датировкам (основанным, повторим, на «долгой» хронологии Нового Царства), а для других, особенно египетских, использует популярную сейчас «краткую» хронологию, почерпнутую из новых египтологических работ. Естественно, при этом возникают и относительно-хронологические смещения по сравнению с былыми схемами, однако причина этого вовсе не в сложностях синхронизации, а в некорректном смешении разных абсолютно-хронологических систем.
Вторым фактором, осложняющим работу с хронологическим материалом, является недооценка условности, «реперности» многих из присутствующих здесь дат. Если новоегипетские относительные и абсолютные даты действительно рассчитываются с точностью до года, то определение границ археологических периодов в точных «годах до н.э.» является, конечно, чистой условностью: во-первых, переход от одной археологической фазы к другой не является одномоментным событием, во вторых, даже и одномоментные события археологически датируются с точностью до десятилетий, а то и веков. Все это понимают, и все же сплошь да рядом можно столкнуться с формулировками вроде: «по оценкам большинства археологов этот переход (от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC - А.Н.) должен быть приурочен к 1230 до 1190 гг. до н.э., причем в пределах указанного промежутка между этими оценками наблюдаем серьезные расхождения» (ниже указываются эти «расхождения»: 1230, 1215/1200, 1200, 1190 г.)(10), хотя никаких «расхождений» здесь на самом деле нет. Археологическая датировка конца ПЭ IIIB «1230-м годом» реально мало чем отличается от датировки его годом 1200-м: сам переход от IIIB к IIIC занимал, конечно, достаточный промежуток времени (вернее всего, несколько десятилетий), и сопоставление такому промежутку 1200-го г. никак не исключает одновременного сопоставления ему 1220-го или 1180-го гг. (или, при желании, даже обоих вместе). Выходит, что все подразумеваемые в приведенной выше цитате исследователи высказывают, в сущности, одно и то же мнение. Точно так же совершенно напрасно специалисты затрудняют себя иллюзорной «временной несогласованностью»(11) между датировками окончательного разгрома фиванского дворца временем «около 1230 г.» и «самым концом XIII в.», фигурирующими у разных археологов: при заведомой расплывчатости любой археологической датировки никакой реальной разницы за номинальным расхождением такого масштаба не стоит вообще.
Из сказанного, в частности, следует, что различия в новоегипетских хронологических моделях вообще безразличны для археологической хронологии, поскольку даже максимальный разлет египетских датировок (+/- 12,5 лет) все равно окажется перекрыт стандартной расплывчатостью археологических «дат».
В-третьих, «точные» археологические даты сплошь и рядом основаны на той или иной легендарной датировке, по каким-то причинам привлекшей данного археолога. Так, К.Блеген по археологическим соображениям пришел к тому выводу, что Троя VIIa пала в течение периода ПЭ IIIВ, причем существенно ранее его исхода. Само это падение он отождествил с падением Приамовой Трои. При датировке окончания самого периода ПЭ IIIB около 1230 г. (принятой А.Фурумарком и, кстати, совершенно условной и необязательной, см. ниже) единственной из античных дат окончания Троянской войны, удовлетворяющей таким взглядам Блегена, оказывалась датировка Геродота (более чем за 800 лет до «настоящего» с точки зрения Геродота момента, Her.II.145, т.е. около 1270-1250 г. или несколько ранее); ей Блеген и воспользовался для условного уточнения своей археологической даты(12). В итоге дата гибели Трои VIIa «ок. 1260» стала «археологической», хотя на самом деле она основана на двойной комбинации археологических данных с данными традиции. Ясно, что использовать подобную датировку в дискуссии, посвященной доказательству самой возможности привлекать традицию к историческим реконструкциям, в принципе недопустимо. Но ведь то же самое относится, по сути, к любой «точной» археологической дате падения Трои: все они устанавливаются по соотнесению троянских археологических фаз с Троянской войной и последующему выбору одной из ее античных датировок! Без привлечения легендарной хронологии археологу придется довольствоваться тем фактом, что Троя VIIa была по материальной культуре связана с греческим ПЭ IIIВ и пала то ли незадолго до появления в Трое керамики типа IIIC (заведомо присутствующей там на следующей фазе, ТрояVIIb1), то ли вскоре после такого появления (если, как полагают многие археологи, керамика IIIC присутствует уже и в Трое VIIa). При этом синхронизация смены керамики ПЭ IIIB керамикой ПЭ IIIC в Трое с аналогичной керамической переменой в самой Элладе (т.е. с гранью археологических периодов ПЭ IIIB и ПЭ IIIC как таковых) сама является не более, чем удобной условностью: в действительности эти керамические типы могли сменить друг друга в Трое и раньше, и позже, чем в Элладе (см. ниже). Не беря на себя излишней ответственности за подобную условность, мы c достаточной уверенностью могли бы остановиться лишь на том, что ТрояVIIa пала в течение ПЭ IIIВ - ПЭ IIIC - т.е. в течение всего периода от исхода XVIII династии до конца XII - начала XI вв. до н.э.!
Любые конкретные археологические датировки в свете всего сказанного могут еще быть приемлемы как условные реперы для самих археологов, но способны только ввести в заблуждение историков и не подлежат использованию в исторических дискуссиях. На самом деле все, что можно сказать определенного о смене археологических фаз в Элладе, сводится к следующему: керамика типа ПЭ IIIB покрывает большую часть правления Рамсеса II (при том, что неизвестно, насколько она могла предшествовать этому правлению, а насколько пережить его), а северо-западные греки, из среды которых вышли «филистимляне», располагали развитой керамикой типа ПЭ IIIC уже накануне правления Рамсеса III(13). Вопрос о точной продолжительности и временной медиане этапа перехода от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC тем самым остается открытым, тем более что и продолжительность, и общая датировка этого этапа могла быть различной для различных регионов Греции и Леванта. В частности, керамику ПЭ IIIC при желании можно считать специально связанной как раз с северо-западными греками; но в таком случае вышедшие из их племенного мира филистимляне могли оказаться вместе с этой керамикой в Палестине еще до того, как их балканские родичи распространили эту керамику (будь то посредством инвазии или торгово-культурных влияний) в Элладе; в этом случае появление керамики ПЭ IIIC в Палестине уже не сможет служить t.a.q. для окончания ПЭ IIIB в Греции, хотя едва ли будет и намного предшествовать ему. Окончание ПЭ IIIB придется тогда датировать в весьма широких пределах, вплоть до конца первых десятилетий правления Рамсеса III в Египте.
В самой Греции периоды ПЭ IIIB и ПЭ IIIC разделяются разрушением ряда микенских дворцов (в Фивах, Микенах, Пилосе). Конкретные даты этого события «ок.1230», «ок.1200» и т.д., встречающиеся в археологической литературе, основаны в действительности на еще большей условности: коль скоро названные разрушения маркируют грань ПЭ IIIВ и ПЭ IIIC, то археологические датировки этой грани, условные и сами по себе, принимаются еще и как даты падения Пилоса или Микен. Некритически используя такие даты, историк впадает в двойную некорректность: если «конец археологического периода в таком-то году» есть все же самоочевидная для всех условность, то падение города - событие и в самом деле одномоментное, и сопоставляя ему конкретную, но на деле совершенно условную дату, специалист вводит свою аудиторию в еще большее заблуждение, чем в предшествующем случае. Многие ли историки, встречая датировку падения микенских дворцов (т.е. грани ПЭ IIIB и ПЭ IIIC) временем «ок. 1200 г.», понимают, что в конечном счете за этой датой не стоит ничего, кроме реального «в промежутке от конца правления Рамсеса II до первых десятилетий Рамсеса III, то и другое включительно»?
Не менее некорректно было бы, как это часто делают, использовать «точные» хеттологические даты. В действительности о последних известно только то, что Хаттусилис III умер после 1263, 1249 или 1236 г. (в зависимости от принятой египетской хронологической модели), но до 1234 г. (так как иначе оказались бы невозможны общеизвестные синхронизмы Тудхалиаса IV и Салманасара), а Хеттское царство пало в промежутке 1200-1170 г. (по синхронизму с правлением Рамсеса III и в зависимости от избранной египетской хронологии). Все прочие «более точные» даты, находимые в работах хеттологов, есть плод чистой условности в сочетании с избранной данным хеттологом моделью новоегипетской хронологии.
Таким образом, во избежание недоразумений всякий исследователь, применяющий абсолютные даты для любого из четырех указанных выше рядов, должен позаботиться о том, чтобы все они были рассчитаны или пересчитаны в одной и той же системе абсолютного счисления - «долгой», «краткой» или «средней» новоегипетской хронологии, и, кроме того, учитывать тот факт, что некоторые из этих дат соответствуют на деле не годам, а десятилетиям. Многие ли специалисты поступают таким образом? Проще было бы вовсе отказаться от абсолютных дат и до поры до времени ограничиться синхронизациями в рамках египетской относительной (династийной) хронологии, к которой прямо или косвенно привязаны все прочие три ряда. Если же провести такую работу, то выяснится, что хронологический материал не может служить ни помехой, ни подспорьем в исследованиях нашей темы. В самом деле, в этом случае мы получим лишь, что:
- разрушения микенских дворцов и соответствующая смена фаз ПЭ IIIВ > ПЭ IIIС в Элладе происходили на протяжении неопределенного промежутка времени, помещающегося между серединой/второй половиной XIX-й и начальными десятилетиями XX-й египетской династии (в обоих случаях включительно), причем у северо-западных греков «филистимского круга» переход к керамике IIIC около момента воцарения XX династии уже состоялся;
- в Хатти за это время прошли, с неизвестным точно хронологическим разграничением, финальная часть правления Хаттусилиса III, правления Тудхалиаса IV, Арнувандаса III и Суппилулиумаса II (все - до первых лет XX династии) и первые десятилетия после гибели великохеттской государственности (начиная с первых лет XX династии);
- основание и падение Трои VIIa относятся примерно к тому же периоду; с известной долей условности грань Трои VIIa и Трои VIIb может быть соотнесена с фазой перехода ПЭ IIIВ и ПЭ IIIС в Элладе, с возможностью некоторых смещений в обе стороны относительно нее.
Столь неопределенная картина совместима практически с любой реконструкцией истории нашего периода и не может ни подтвердить, ни исключить ее. А любые уточнения этих синхронизаций сами по себе являются настолько условными и/или гипотетическими, что использовать их как аргументы в дискуссии нельзя.
Археологический материал. К сожалению, и археологи, и историки, занимающиеся троянскими штудиями и сопоставляющие археологические факты с эпическими и историческими, зачастую упускают из вида ключевой момент: «археологическое разрушение» города имеет мало общего с его историческим и эпическим «разрушением», «археологически мирная смена фаз» исторически может быть далеко не мирной, а «археологическая синхронизация» может сильно противоречить синхронизации реальной. Начнем с последнего обстоятельства. Определяя дату падения Трои VIIa, археологи спорят о том, имелась ли уже в этом слое керамика ПЭ IIIС, или еще только ПЭ IIIB. Обе стороны, кажется, не сомневаются в том, что во втором случае падение Трои VIIa придется датировать ранее конца ПЭ IIIB в Элладе - и, в частности, ранее маркирующего там этот конец разгрома Микен и Пилоса «около 1200 г.» (как это и делает Блеген). Однако есть ли здесь действительная связь? Для начала, сам переход от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC в Элладе мог происходить не один десяток лет, и так же реально разновременны могли быть разгромы микенских центров, с археологической точки зрения одинаково и «одновременно» маркирующие грань ПЭ IIIB/ПЭ IIIC в Балканской Греции. В то время как в одних центрах, в частности, на развалинах Микен и Пилоса могли уже утвердиться носители керамики ПЭ IIIC, в других центрах могли по-прежнему производить керамику ПЭ IIIB; более того, трудно представить себе, что этот процесс вообще мог бы происходить иначе, если только не связывать его с одномоментной сменой населения и/или материальной культуры по всей Элладе (каковой там ни тогда, ни позже не происходило). В таком случае, почему бы в Трое не могли получать и производить керамику типа IIIB в тот момент, когда Микены и Пилос уже пали и там появилась керамика IIIC? Вероятность такого хода событий тем более высока, что Троя лежит за границей собственно эллинского мира и поддерживает ближайшие контакты лишь с его периферией. Пока новая керамическая традиция распространялась из центров этого мира на его рубежи, включая Трою, могло пройти не одно десятилетие. В этом случае падение Трои придется на переходную фазу между ПЭ IIIB и ПЭ IIIC, так же как и падение Микен и Пилоса, причем их взаимное расположение внутри этой фазы будет делом чистого произвола.
Далее, ничем не исключен и такой ход событий: в XIII в. до н.э. в Трое под влиянием греков начинают производить собственную керамику типа ПЭ IIIB; когда же с первым разгромом микенских дворцов период IIIB в Элладе сменился периодом IIIC, Троя, разумеется, продолжала производить местную керамику привычного образца, т.е. типа IIIВ, а новый тип IIIC ей вообще неоткуда было получать в достаточном количестве из-за вызванного тем же самым разгромом ослабления трансэгейских торговых связей. В такой ситуации керамика IIIB вообще могла безраздельно господствовать в Трое много позже того, как в самой Греции ее не осталось, т.е., даже и после окончания общегреческой переходной фазы от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC.
Но и наоборот: в Трое керамика IIIC могла существенно предшествовать появлению ее в Элладе! Многие исследователи связывают керамическую традицию ПЭ IIIС с палеобалканцами - северными и северо-западными соседями Эллады; однако в Троаду эти балканцы и/или их керамика естественно могли попасть куда раньше, чем в основные микенские центры: теснейшие связи Илиона с балканским миром общеизвестны(14), бульшая геополитическая и геоэкономическая близость этого мира к Илиону, нежели к Пилосу, очевидна при первом же взгляде на карту, да и греческая традиция говорит о переселении фригийцев к рубежам Трои еще задолго до Троянской войны, в эпоху процветания старых микенских династий (=ПЭ IIIB).
Итак, даже если в Трое VIIa нет керамики типа ПЭ IIIС, это не мешало бы ей пасть уже после начала соответствующего археологического периода, а если она там все же есть, это равным образом не помешало бы Трое пасть еще до его начала. Просто в первом случае пришлось бы считать, что керамика IIIB удерживалась в Трое дольше, а во втором - что она исчезла оттуда раньше, чем это произошло на территории Эллады (по материалам которой и установлена археологическая периодизация). Ни того, ни другого археологически нельзя с удовлетворительной уверенностью ни доказать, ни опровергнуть. В таком случае не оказывается ли многолетний спор «блегенистов» и «антиблегенистов» о керамике Трои VIIa с точки зрения нашей темы беспредметным?
Далее, одним из основных направлений троянских штудий является соотнесение археологических завершений фаз Трои VI (разрушена, по всей видимости землетрясением), Трои VIIa (разрушение и пожар), Трои VIIb1 (кончилась подселением пришельцев-балканцев без следов разрушений) и Трои VIIb2 (разрушение и пожар) с событиями эпоса. Иллюстративную силу такие соотнесения, бесспорно, имеют: разрушение Трои VIIa, смененной «убогой» ТроейVIIb1 с той же культурной традицией, наводило не одного исследователя на мысль о Трое Приама, влачившей после своего разгрома жалкое существование при Энеадах. Насколько, однако, такие соотнесения в принципе могут быть доказательными? Землетрясение, погубившее Трою VI, вообще не находит прямых соответствий в эпосе. Авторы, проводящие параллель между этим землетрясением и мотивом участия «землеколебателя» Посейдона в троянских делах (вражда Посейдона с Лаомедонтом, посвященный Посейдону Троянский конь), не замечают, что тем самым фактически лишают смысла собственную позицию: при таком коэффициенте эпического искажения реальности какое право мы вообще имеем связывать эпические события с ассоциативно «похожими» археологическими, а не любыми другими фактами? Если уж мы допускаем, что разрушение города в результате катастрофического землетрясения могло отразиться в эпосе в виде истории с Троянским конем, то с равным успехом в этой истории могло отразиться и что угодно другое.
Не меньше вопросов вызывают «разрушения» Трои сами по себе. Для эпического и исторического «разрушения» достаточно проломить стену или ворота, ворваться в город и повредить там несколько сооружений. По уходе победителей население устраняет эти повреждения, так что археолог не найдет следов «археологического разрушения» и будет говорить о «мирной смене фаз» или «мирном продолжении фазы». Чтобы оставить по себе следы «археологического разрушения», победители должны буквально сровнять город с землей, разгромив его так основательно, что местные жители не смогут и не захотят восстановить его в прежнем виде. Ни из чего не видно (особенно если учесть элементарные эпические преувеличения), что взятия Трои «Гераклом» и «Агамемноном» были именно таковы. Это значит, что и Гераклово, и Агамемноново взятие Трои, будь они реальны, могли и вовсе не отразиться на городище Гиссарлык, и соответствовать «мирному» с археологической точки зрения концу фазы ТрояVIIb1, и т.д.
С другой стороны, разрушение города со следами пожара вовсе не значит, что его взяли штурмом враги. Рим при Нероне и Лондон в 1666 г. сгорели без всякого участия враждебных сил; Москва сгорела в 1571 при набеге на город крымчаков, хотя город так и не был ими взят; в 1812 Москва сгорела уже после «тихого» вступления вражеских войск, обошедшегося без всякого боя. Во всех этих случаях названные города после пожаров отстраивались наново с существенными изменениями, что представляет собой полную аналогию с переходом от ТроиVIIa к ТроеVIIb1. Тогда какие у нас, собственно, имеются основания, чтобы считать пожар, уничтоживший ТроюVIIa, следствием военных предприятий?
Итак, гибель ТроиVIIa могла бы вовсе не иметь отношения к эпической/ военно-политической истории, а эпические взятия Трои, будь они реальны, вполне могли остаться незаметны для археолога. Стоит ли привлекать археологический материал к дискуссиям о степени историчности греческого эпоса? Очевидно, логика рассуждений здесь должна быть противоположной. Если мы уже приняли, по независимым причинам, что греческий эпос в своей основе историчен, то тогда мы будем вправе искать ему соответствий в археологии Гиссарлыка и тогда, в свою очередь, нам действительно будет удобнее всего считать, что пожар Трои VIIa - это падение Илиона Приама. Но обратной силы это соотнесение не имеет: археологический пожар ТроиVIIa сам по себе историчности падения Приамовой Трои никак не доказывает, даже если их можно с некоторой вероятностью синхронизировать в пределах одного столетия.
Лингвистические соображения при исследовании нашей темы также не могут оказать существенную помощь. Разберем три типичных примера. Л.А.Гиндин на базе троянских топонимов и антропонимов, имеющихся в «Илиаде», делает вывод о тесных этнических связях Троады, Балкан и самих греков в рамках палеобалканской общности (в пользу этих связей он приводит и множество других соображений, но нас сейчас интересует доказательность именно эпического материала). Ясно, что этот вывод может быть принят лишь при признании того недоказанного факта, что «Илиада» и в самом деле отражает малоазийские реалии Позднебронзового века. В противном случае речь придется вести лишь о том, что «Илиада» моделирует фиктивную Троаду по образу и подобию самих греков и их ближайших балканских соседей, а это будет и неудивительно, и бесполезно для исторической реконструкции. Далее, бурные дискуссии ведутся по поводу того, восходят ли те или иные части «Илида» по языку еще к микенской эпохе. Однако даже если это так, докажет ли это историчность ее сюжета? Во-первых, на микенском греческом в тех или иных районах Греции могли и должны были говорить и около 1000 г. до н.э.; тем самым микенская языковая идентификация неких элементов «Илиады» вовсе не обязательно делает их современными «Микенскому периоду» в истории Греции, т.е. описанным в них событиям. Во-вторых, если считать, что эпос с самого начала повествует не об исторической, а о литературно моделируемой реальности, то его единовременность каким бы то ни было событиям не является залогом особенной достоверности в их передаче.
В свою очередь, начиная с Ф.Зоммера противники сопоставлений «аххиявских» топосов в хеттском материале с «ахейскими» топосами в материале греческом не устают ссылаться на филологическую невозможность предлагаемых сторонниками Э.Форрера соотнесений фигурирующих в этих топосах топонимов и антропонимов, так как эти соотнесения не впишутся в регулярные модели «закономерного» перехода слов из одного языка в другой. Однако еще десятилетия назад было указано, что речь идет о регионе, где взаимодействовало несколько графических и множество языковых традиций, фонетика которых плохо известна или вовсе неизвестна, так что циркулируя от одной из них к другой, совершенно иррегулярные формы должны были бы принимать даже и обычные нарицательные слова, не то что имена собственные, всегда и везде подвергающиеся особенным искажениям (никакие «регулярные» фонетические соотношения не сделали бы иранского Куруша английским Сайрэсом - для этого потребовалось участие чисто графических факторов, - и никакие соотношения вообще не заставляли Константина Багрянородного называть Смоленск «Мелиниской», а средневековых русских - Стокгольм Стекольной).
Особо надо оговорить такой специфический материал, как имена правителей «Аххиявы», известные по хеттским источникам и взятые в сопоставлении с именами героев греческого эпоса. Речь идет, соответственно, о парах Атрей - Аттарисияс («Обвинение Маддуваттаса»), Этеокл - Тавагалавас («Письмо о Тавагалаве») и Агамемнон - Акагамунас? (KUB XXVI 91). Скептики выдвигали лингвистические возражения против этих отождествлений, их оппоненты пытались лингвистически же нейтрализовать их(15). На самом деле третий пример представляет собою плод недоразумения(16), а первые два в любом случае не могут служить аргументом в споре со скептиками: наличие в русской истории царевичей Иванов не дает нам никаких прав объявлять историческим персонажем сказочного Иван-царевича, отождествляя его с одним из реальных одноименных лиц того же статуса.
продолжение следует, правда не знаю когда
Примечания.
1. Типичный пример: гипотеза, согласно которой Трою VIIa разгромили «народы моря», противопоставляемые при этом микенским грекам (Schaсhermeyr F. Die ƒgдische Frьhzeit. Bd.5. Wien, 1982).
2. Мы заранее приносим извинения на тот случай, если в необозримом море литературы по теме уже высказывались сходные или точно такие же взгляды на перспективы выхода из кризиса. В известных нам работах они не формулировались явно и не влияли на ход дискуссии; поэтому даже высказать их заново кажется нам более насущным и возможным делом, чем полностью учитывать необъятный массив связанных с темой публикаций, чтобы избежать повторения.
3. Термин современный, введенный Г.Масперо; сами египетские тексты говорят о «северянах со своих островов». Под северными островами египтяне могли подразумевать только регион Эгеиды с ее островами и Балканским полуостровом (о материковом характере которого египтяне не знали), и, возможно, какие-то смежные с этим регионом европейские территории, сливавшиеся с ним в египетском восприятии. Таким образом, по египетским данным об этих пришельцах можно с уверенностью сказать лишь то, что на Восточное Средиземноморье они двигались из бассейна Эгеиды; однако в саму Эгеиду они могли попасть из любых других областей, и это могло остаться за пределами кругозора наших египетских информаторов.
4-5. Давались ссылки на обзоры по теме иностранных авторов - Д.
6. Различаются по определению даты воцарения Рамсеса II (одна из «опорных» дат для абсолютной египетской хронологии, устанавливаемая по сочетанию данных египетских царских списков с астрономическими данными), соответственно, как 1304, 1290 или 1279 г. до н.э., с соответствующим сдвигом остальных правлений.
7. При этом ПЭ IIIB грубо соответствует эпохе XIX династии, а ПЭ IIIC - эпохе XX династии. Уточнение здесь в принципе невозможно из-за размытости границ археологических «периодов» вообще: материальная культура не меняется в одночасье.
8. Прежде всего по обнаружению керамики и других вещей ПЭ IIIB и ПЭ IIIС в соответствующих слоях археологической «Трои». Троя VIIa демонстрирует керамику ПЭ IIIВ и, возможно, керамику типа ПЭ IIIC (по поводу наличия последней в Трое VIIa археологи вели ожесточенные споры); Троя VIIb во всяком случае демонстрирует керамику ПЭ IIIC и связанные с ней артефакты.
9. Хаттусилис III умер после 42-го г. Рамсеса II, Хеттское царство пало незадолго до 8-го года Рамсеса III. Имеющиеся синхронизмы с ассирийцами (Хаттусилис был современником Салманасара I, Тудхалиас побывал современником и Салманасара, и Тукульти-Нинурты I) слишком неопределенны из-за большой продолжительности соответствующих ассирийских правлений.
10. Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М., 1996. С.135.
11. Бартонек А. Златообильные Микены. М., 1991. С.255.
12. Blegen С.W. Troy and the Troyans. N.Y., 1963. P.174. (Есть в русском переводе - Д.)
13. В прибрежных городах восточного Средиземноморья ниже уровня их разгрома «народами моря» (т.е. ниже уровня ~1190/1180 г. - абсолютная дата устанавливается надежно по египетским данными) микенская керамика представлена только образцами ПЭ IIIB, а выше, т.е. позднее - уже образцами ПЭ IIIC. Таким образом, пеласты-филистимляне принесли стиль ПЭ IIIC в Палестину. На этом основании саму грань периодов IIIB и IIIС часто датируют временем ок. 1190 г., что, разумеется, чистая условность, см. ниже.
14. Гиндин Л.А. Население Гомеровской Трои. М., 1993; Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Ук. соч. С.185-271.
15. См. изложение дискуссий по первому и третьему вопросам: Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Ук. соч. С.69-70 130. Отождествление «Тавагалавас»-Этеокл (Этевоклевас) сейчас можно считать общепризнанным, но о каком Этеокле идет речь, с уверенностью говорить нельзя (ср. соображения на этот счет в: Молчанов А.А. Социальные структуры и общественные отношения в Греции II тыс. до н.э. М., 2000. С.199. Прим. 21).
16. Причем независимо от того, действительно ли в тексте стоит имя [m]A?-ka-ga-mu-na-aë-, как считает часть исследователей, или эту последовательность знаков надо читать и понимать как-то по-другому (так полагал Зоммер). Приведенное хеттское написание в самом лучшем случае могло бы считаться сильно искаженной передачей исходного «Агамемнон» (вместо ожидаемого *Agamam(V)nunas, ср. Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Ук. соч. С.130). Но с не большим коэффициентом искажений рассматриваемое написание передавало бы имена Akmon и Akamanth (зафиксированные в эпосе как раз для эпохи накануне Троянской войны), а совсем уж точным его коррелятом было бы вполне возможное для греческого имя *AkakamÂn-! Какую же ценность имеет сопоставление этого написания именно с «Агамемноном»?
Большое-большое спасибо Бенедикту, который не только предоставил мне эту статью, но и уточнил у автора о возможности ее выкладывания :-)
Настоящие заметки можно рассматривать как запоздалый комментарий к итоговому труду Л. А. Гиндина - В. Л. Цымбурского «Гомер и история Восточного Средиземноморья» (М., 1996), хотя конкретные выводы этого исследования мы будем затрагивать довольно редко. Представляется, что не менее важными для соответствующего направления науки оказываются поднятые или затронутые в упомянутой монографии общие, в том числе методологические аспекты темы, к которым Л.А.Гиндин и В.Л.Цымбурский, как и авторы всякого фундаментального труда, заставляют обратиться заново и на более широком фоне.
Счет научных публикаций на темы, связанные с историчностью или неисторичностью Троянской войны и сопутствующих ей событий греческого эпоса, давно пошел на многие сотни, если не на тысячи, однако ясности в этом вопросе по сравнению со временами Форрера и Зоммера не прибавилось. Точнее, не прибавилось именно общепринятой ясности: как сторонникам, так и противникам историчности троянского цикла удалось прийти к известному внутреннему единству, однако ни достичь компромисса, ни опровергнуть друг друга они не в состоянии. С точки зрения первой группы исследователей к античному «мифу о Троянской войне» впору добавлять современный «гиперкритический миф о ее отсутствии»; специалисты второй группы часто создают реконструкции «героического века», вперемешку укомплектованные обломками греческой традиции, аутентичными историческими фактами и произвольными допущениями(1), либо вовсе отказываются от таких реконструкций (что представляется для них куда более оправданным методологически). Подобное положение дел связано в значительной степени с методами и характером аргументации сторон, как будто оставляющих в стороне от столбовой дороги дискуссии единственную возможность привести ее к определенному результату. Обоснованию такого взгляда на ситуацию и выявлении указанной возможности и посвящены эти заметки(2). Мы не претендуем на существенную научную оригинальность (тем более, что автор этих строк смотрит на проблему с «восточной», хеттской стороны), но хотим привлечь внимание специалистов к возможностям некоторых, как мы надеемся, плодотворных перемен в направлении дискуссии. По той же причине здесь не будет затрагиваться вклад того или иного автора в разработку затрагиваемых проблем: уже одно их количество требует от нас ограничиться характеристикой общих подходов, сложившихся в историографии разбираемого вопроса.
Нам кажется, что тупик, в который зашла все расширяющаяся дискуссия «о Троянской войне», был заранее предопределен самим характером привлеченных к ней источников и методами их обработки. Не секрет, что чуть ли не единственным методом здесь является сравнение археологических и аутентичных исторических фактов с событиями эпической истории, дополняющееся попытками откорректировать, или дополнительно обосновать, или, наоборот, опровергнуть открывающиеся сближения данными хронологии и лингвистики. Представляется, что на этих путях никаких определенных результатов достичь нельзя. Рассмотрим названные группы данных по отдельности, предварительно очертив саму суть «троянской проблемы». Она сводится к упорядочиванию, реконструкции хронологического и содержательного соотношения нескольких событий, принадлежащих к археологическому, историческому и легендарному ряду, и довольно близких друг к другу по своим вероятным датировкам. Вот эти события:
(1) известное археологически «первое падение микенских дворцов» - разгром ряда центров Ахейской Греции, послуживший гранью археологических фаз ПЭ (Позднеэлладского периода) III B и следующего ПЭ III C (условная археологическая датировка этого события - ок. 1200 до н.э.);
(2) известный археологически разгром, покончивший со столицей Хеттского царства - Хаттусой, и запустение коренных районов хеттского царства (в пределах ок. 1200- начальных десятилетий XII в. до н.э., как позволяет твердо установить археологическая последовательность в сочетании с хеттской абсолютной хронологией);
(3) известный археологически разгром Илиона (археологическая «Троя»), задающий рубеж фаз Троя VIIa и Троя VIIb (археологическая датировка на деле весьма неточна, но может быть сближена с датами двух предыдущих событий);
(4) известное по египетским надписям в Мединет-Абу нашествие т.н. «народов моря»(3) на Анатолию и Левант в начале правления Рамсеса III (что позволяет уверенно датировать это нашествие пределами первой четверти XII в. до н.э.), сокрушившее, по прямому заявлению египтян, Хеттское царство. Особый вопрос составляет участие в этом нашествии ахейских «микенских» греков: мнения исследователей колеблются от признания их ведущей роли во всем нашествии до полного исключения их из состава «народов моря»;
(5) «Троянская война» греческого эпоса, чьи датировки в греческой традиции тяготеют к тому же 1200 г. до н.э.(4)
Комбинировать эти события можно самым различным образом, связывая их или считая изолированными друг от друга. На одном полюсе здесь оказались бы схемы, по которым и Микенскую Грецию и «Трою» VIIa, и Хаттусу разорило то самое переселение «народов моря», о котором рассказывают надписи из Мединет-Абу, а глухим отголоском одного из эпизода тех же событий является греческое предание о Троянской войне. На противоположном полюсе оказался бы взгляд, по которому все эти события не имеют ничего общего друг с другом: микенские дворцы и Хаттуса пали в ходе каких-то внутренних конфликтов, в том числе, междоусобий в Ахейской Греции и Хатти, падение Трои VIIa относится к совершенно иному времени (и о причинах его можно было бы только гадать), нашествие «народов моря» не связано с Грецией и не затронуло коренных районов Хатти (в самом деле, оно должно было идти прежде всего вдоль побережья Анатолии, не затрагивая ее северо-востока), а «Троянская война» вообще не имеет конкретных соответствий в реальной истории, будучи эпическим вымыслом(5) .
Сложность выбора в этой области определяется тем, что он требует сопряжения, как хронологического, так и содержательного, слишком разнородного материала: исторического, археологического, эпического и лингвистического. Рассмотрим по отдельности эти аспекты и связанные с ними трудности.
Проблемы хронологии. К разработке нашей темы привлекаются четыре хронологических ряда - новоегипетская хронология, новохеттская хронология, археологическая хронология позднеэлладского периода, археологическая хронология городища Гиссарлык - «Трои». Все эти четыре ряда в литературе, как правило, фигурируют уже в абсолютно-хронологическом виде; при этом раздаются стандартные жалобы на то, что абсолютная хронология каждого из этих рядов вариативна (например, только для новоегипетского ряда существуют «долгая», «средняя» и «краткая» хронологические модели с общим разлетом в 25 лет(6)), что якобы порождает соответствующие проблемы с их синхронизацией. В действительности использование абсолютных дат при изучении нашей темы столь же излишне, сколь некорректно, а проблем с синхронизацией четырех названных рядов гораздо меньше, чем обычно предполагают. Дело в том, что археологическая хронология Эллады жестко привязывается к новоегипетской (собственно, она и устанавливается главным образом по обнаружению датируемых египетских артефактов в одном контексте с артефактами соответствующего Позднеэлладского периода)(7). Хронология городища Гиссарлык определяется привязками к позднеэлладской(8). Наконец, новохеттская хронология середины XIII - начала XII вв. определяется почти исключительно по синхронизмам с новоегипетскими правлениями(9). Таким образом, с относительно-хронологической точки зрения все наши хронологии представляют собой части единой синхронизированной системы, несущим стержнем которой является новоегипетский ряд. Поэтому, если бы исследователи оставались в пределах относительной хронологии, проблем с синхронизацией событий наших четырех рядов у них осталось бы немного. Между тем ясно, что определить историчность и возможное место Троянской войны в ряду известных нам событий куда важнее, чем получить абсолютные датировки всего этого ряда. Несмотря на это, исследователи оперируют почти исключительно абсолютными датами; при этом действительно возникают сложности, например, такая: абсолютные датировки позднеэлладских фаз были даны исследователями середины века на основе доминировавшей тогда «долгой» новоегипетской хронологии. Эти датировки получили «гражданские права» в археологической и антиковедческой литературе и, переходя в своем конечном виде из работы в работу, оторвались от своих реальных основ. Исследователь нового поколения, собираясь синхронизировать эгейские события с египетскими, для одних событий часто пользуется датами, восходящими к этим традиционным датировкам (основанным, повторим, на «долгой» хронологии Нового Царства), а для других, особенно египетских, использует популярную сейчас «краткую» хронологию, почерпнутую из новых египтологических работ. Естественно, при этом возникают и относительно-хронологические смещения по сравнению с былыми схемами, однако причина этого вовсе не в сложностях синхронизации, а в некорректном смешении разных абсолютно-хронологических систем.
Вторым фактором, осложняющим работу с хронологическим материалом, является недооценка условности, «реперности» многих из присутствующих здесь дат. Если новоегипетские относительные и абсолютные даты действительно рассчитываются с точностью до года, то определение границ археологических периодов в точных «годах до н.э.» является, конечно, чистой условностью: во-первых, переход от одной археологической фазы к другой не является одномоментным событием, во вторых, даже и одномоментные события археологически датируются с точностью до десятилетий, а то и веков. Все это понимают, и все же сплошь да рядом можно столкнуться с формулировками вроде: «по оценкам большинства археологов этот переход (от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC - А.Н.) должен быть приурочен к 1230 до 1190 гг. до н.э., причем в пределах указанного промежутка между этими оценками наблюдаем серьезные расхождения» (ниже указываются эти «расхождения»: 1230, 1215/1200, 1200, 1190 г.)(10), хотя никаких «расхождений» здесь на самом деле нет. Археологическая датировка конца ПЭ IIIB «1230-м годом» реально мало чем отличается от датировки его годом 1200-м: сам переход от IIIB к IIIC занимал, конечно, достаточный промежуток времени (вернее всего, несколько десятилетий), и сопоставление такому промежутку 1200-го г. никак не исключает одновременного сопоставления ему 1220-го или 1180-го гг. (или, при желании, даже обоих вместе). Выходит, что все подразумеваемые в приведенной выше цитате исследователи высказывают, в сущности, одно и то же мнение. Точно так же совершенно напрасно специалисты затрудняют себя иллюзорной «временной несогласованностью»(11) между датировками окончательного разгрома фиванского дворца временем «около 1230 г.» и «самым концом XIII в.», фигурирующими у разных археологов: при заведомой расплывчатости любой археологической датировки никакой реальной разницы за номинальным расхождением такого масштаба не стоит вообще.
Из сказанного, в частности, следует, что различия в новоегипетских хронологических моделях вообще безразличны для археологической хронологии, поскольку даже максимальный разлет египетских датировок (+/- 12,5 лет) все равно окажется перекрыт стандартной расплывчатостью археологических «дат».
В-третьих, «точные» археологические даты сплошь и рядом основаны на той или иной легендарной датировке, по каким-то причинам привлекшей данного археолога. Так, К.Блеген по археологическим соображениям пришел к тому выводу, что Троя VIIa пала в течение периода ПЭ IIIВ, причем существенно ранее его исхода. Само это падение он отождествил с падением Приамовой Трои. При датировке окончания самого периода ПЭ IIIB около 1230 г. (принятой А.Фурумарком и, кстати, совершенно условной и необязательной, см. ниже) единственной из античных дат окончания Троянской войны, удовлетворяющей таким взглядам Блегена, оказывалась датировка Геродота (более чем за 800 лет до «настоящего» с точки зрения Геродота момента, Her.II.145, т.е. около 1270-1250 г. или несколько ранее); ей Блеген и воспользовался для условного уточнения своей археологической даты(12). В итоге дата гибели Трои VIIa «ок. 1260» стала «археологической», хотя на самом деле она основана на двойной комбинации археологических данных с данными традиции. Ясно, что использовать подобную датировку в дискуссии, посвященной доказательству самой возможности привлекать традицию к историческим реконструкциям, в принципе недопустимо. Но ведь то же самое относится, по сути, к любой «точной» археологической дате падения Трои: все они устанавливаются по соотнесению троянских археологических фаз с Троянской войной и последующему выбору одной из ее античных датировок! Без привлечения легендарной хронологии археологу придется довольствоваться тем фактом, что Троя VIIa была по материальной культуре связана с греческим ПЭ IIIВ и пала то ли незадолго до появления в Трое керамики типа IIIC (заведомо присутствующей там на следующей фазе, ТрояVIIb1), то ли вскоре после такого появления (если, как полагают многие археологи, керамика IIIC присутствует уже и в Трое VIIa). При этом синхронизация смены керамики ПЭ IIIB керамикой ПЭ IIIC в Трое с аналогичной керамической переменой в самой Элладе (т.е. с гранью археологических периодов ПЭ IIIB и ПЭ IIIC как таковых) сама является не более, чем удобной условностью: в действительности эти керамические типы могли сменить друг друга в Трое и раньше, и позже, чем в Элладе (см. ниже). Не беря на себя излишней ответственности за подобную условность, мы c достаточной уверенностью могли бы остановиться лишь на том, что ТрояVIIa пала в течение ПЭ IIIВ - ПЭ IIIC - т.е. в течение всего периода от исхода XVIII династии до конца XII - начала XI вв. до н.э.!
Любые конкретные археологические датировки в свете всего сказанного могут еще быть приемлемы как условные реперы для самих археологов, но способны только ввести в заблуждение историков и не подлежат использованию в исторических дискуссиях. На самом деле все, что можно сказать определенного о смене археологических фаз в Элладе, сводится к следующему: керамика типа ПЭ IIIB покрывает большую часть правления Рамсеса II (при том, что неизвестно, насколько она могла предшествовать этому правлению, а насколько пережить его), а северо-западные греки, из среды которых вышли «филистимляне», располагали развитой керамикой типа ПЭ IIIC уже накануне правления Рамсеса III(13). Вопрос о точной продолжительности и временной медиане этапа перехода от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC тем самым остается открытым, тем более что и продолжительность, и общая датировка этого этапа могла быть различной для различных регионов Греции и Леванта. В частности, керамику ПЭ IIIC при желании можно считать специально связанной как раз с северо-западными греками; но в таком случае вышедшие из их племенного мира филистимляне могли оказаться вместе с этой керамикой в Палестине еще до того, как их балканские родичи распространили эту керамику (будь то посредством инвазии или торгово-культурных влияний) в Элладе; в этом случае появление керамики ПЭ IIIC в Палестине уже не сможет служить t.a.q. для окончания ПЭ IIIB в Греции, хотя едва ли будет и намного предшествовать ему. Окончание ПЭ IIIB придется тогда датировать в весьма широких пределах, вплоть до конца первых десятилетий правления Рамсеса III в Египте.
В самой Греции периоды ПЭ IIIB и ПЭ IIIC разделяются разрушением ряда микенских дворцов (в Фивах, Микенах, Пилосе). Конкретные даты этого события «ок.1230», «ок.1200» и т.д., встречающиеся в археологической литературе, основаны в действительности на еще большей условности: коль скоро названные разрушения маркируют грань ПЭ IIIВ и ПЭ IIIC, то археологические датировки этой грани, условные и сами по себе, принимаются еще и как даты падения Пилоса или Микен. Некритически используя такие даты, историк впадает в двойную некорректность: если «конец археологического периода в таком-то году» есть все же самоочевидная для всех условность, то падение города - событие и в самом деле одномоментное, и сопоставляя ему конкретную, но на деле совершенно условную дату, специалист вводит свою аудиторию в еще большее заблуждение, чем в предшествующем случае. Многие ли историки, встречая датировку падения микенских дворцов (т.е. грани ПЭ IIIB и ПЭ IIIC) временем «ок. 1200 г.», понимают, что в конечном счете за этой датой не стоит ничего, кроме реального «в промежутке от конца правления Рамсеса II до первых десятилетий Рамсеса III, то и другое включительно»?
Не менее некорректно было бы, как это часто делают, использовать «точные» хеттологические даты. В действительности о последних известно только то, что Хаттусилис III умер после 1263, 1249 или 1236 г. (в зависимости от принятой египетской хронологической модели), но до 1234 г. (так как иначе оказались бы невозможны общеизвестные синхронизмы Тудхалиаса IV и Салманасара), а Хеттское царство пало в промежутке 1200-1170 г. (по синхронизму с правлением Рамсеса III и в зависимости от избранной египетской хронологии). Все прочие «более точные» даты, находимые в работах хеттологов, есть плод чистой условности в сочетании с избранной данным хеттологом моделью новоегипетской хронологии.
Таким образом, во избежание недоразумений всякий исследователь, применяющий абсолютные даты для любого из четырех указанных выше рядов, должен позаботиться о том, чтобы все они были рассчитаны или пересчитаны в одной и той же системе абсолютного счисления - «долгой», «краткой» или «средней» новоегипетской хронологии, и, кроме того, учитывать тот факт, что некоторые из этих дат соответствуют на деле не годам, а десятилетиям. Многие ли специалисты поступают таким образом? Проще было бы вовсе отказаться от абсолютных дат и до поры до времени ограничиться синхронизациями в рамках египетской относительной (династийной) хронологии, к которой прямо или косвенно привязаны все прочие три ряда. Если же провести такую работу, то выяснится, что хронологический материал не может служить ни помехой, ни подспорьем в исследованиях нашей темы. В самом деле, в этом случае мы получим лишь, что:
- разрушения микенских дворцов и соответствующая смена фаз ПЭ IIIВ > ПЭ IIIС в Элладе происходили на протяжении неопределенного промежутка времени, помещающегося между серединой/второй половиной XIX-й и начальными десятилетиями XX-й египетской династии (в обоих случаях включительно), причем у северо-западных греков «филистимского круга» переход к керамике IIIC около момента воцарения XX династии уже состоялся;
- в Хатти за это время прошли, с неизвестным точно хронологическим разграничением, финальная часть правления Хаттусилиса III, правления Тудхалиаса IV, Арнувандаса III и Суппилулиумаса II (все - до первых лет XX династии) и первые десятилетия после гибели великохеттской государственности (начиная с первых лет XX династии);
- основание и падение Трои VIIa относятся примерно к тому же периоду; с известной долей условности грань Трои VIIa и Трои VIIb может быть соотнесена с фазой перехода ПЭ IIIВ и ПЭ IIIС в Элладе, с возможностью некоторых смещений в обе стороны относительно нее.
Столь неопределенная картина совместима практически с любой реконструкцией истории нашего периода и не может ни подтвердить, ни исключить ее. А любые уточнения этих синхронизаций сами по себе являются настолько условными и/или гипотетическими, что использовать их как аргументы в дискуссии нельзя.
Археологический материал. К сожалению, и археологи, и историки, занимающиеся троянскими штудиями и сопоставляющие археологические факты с эпическими и историческими, зачастую упускают из вида ключевой момент: «археологическое разрушение» города имеет мало общего с его историческим и эпическим «разрушением», «археологически мирная смена фаз» исторически может быть далеко не мирной, а «археологическая синхронизация» может сильно противоречить синхронизации реальной. Начнем с последнего обстоятельства. Определяя дату падения Трои VIIa, археологи спорят о том, имелась ли уже в этом слое керамика ПЭ IIIС, или еще только ПЭ IIIB. Обе стороны, кажется, не сомневаются в том, что во втором случае падение Трои VIIa придется датировать ранее конца ПЭ IIIB в Элладе - и, в частности, ранее маркирующего там этот конец разгрома Микен и Пилоса «около 1200 г.» (как это и делает Блеген). Однако есть ли здесь действительная связь? Для начала, сам переход от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC в Элладе мог происходить не один десяток лет, и так же реально разновременны могли быть разгромы микенских центров, с археологической точки зрения одинаково и «одновременно» маркирующие грань ПЭ IIIB/ПЭ IIIC в Балканской Греции. В то время как в одних центрах, в частности, на развалинах Микен и Пилоса могли уже утвердиться носители керамики ПЭ IIIC, в других центрах могли по-прежнему производить керамику ПЭ IIIB; более того, трудно представить себе, что этот процесс вообще мог бы происходить иначе, если только не связывать его с одномоментной сменой населения и/или материальной культуры по всей Элладе (каковой там ни тогда, ни позже не происходило). В таком случае, почему бы в Трое не могли получать и производить керамику типа IIIB в тот момент, когда Микены и Пилос уже пали и там появилась керамика IIIC? Вероятность такого хода событий тем более высока, что Троя лежит за границей собственно эллинского мира и поддерживает ближайшие контакты лишь с его периферией. Пока новая керамическая традиция распространялась из центров этого мира на его рубежи, включая Трою, могло пройти не одно десятилетие. В этом случае падение Трои придется на переходную фазу между ПЭ IIIB и ПЭ IIIC, так же как и падение Микен и Пилоса, причем их взаимное расположение внутри этой фазы будет делом чистого произвола.
Далее, ничем не исключен и такой ход событий: в XIII в. до н.э. в Трое под влиянием греков начинают производить собственную керамику типа ПЭ IIIB; когда же с первым разгромом микенских дворцов период IIIB в Элладе сменился периодом IIIC, Троя, разумеется, продолжала производить местную керамику привычного образца, т.е. типа IIIВ, а новый тип IIIC ей вообще неоткуда было получать в достаточном количестве из-за вызванного тем же самым разгромом ослабления трансэгейских торговых связей. В такой ситуации керамика IIIB вообще могла безраздельно господствовать в Трое много позже того, как в самой Греции ее не осталось, т.е., даже и после окончания общегреческой переходной фазы от ПЭ IIIB к ПЭ IIIC.
Но и наоборот: в Трое керамика IIIC могла существенно предшествовать появлению ее в Элладе! Многие исследователи связывают керамическую традицию ПЭ IIIС с палеобалканцами - северными и северо-западными соседями Эллады; однако в Троаду эти балканцы и/или их керамика естественно могли попасть куда раньше, чем в основные микенские центры: теснейшие связи Илиона с балканским миром общеизвестны(14), бульшая геополитическая и геоэкономическая близость этого мира к Илиону, нежели к Пилосу, очевидна при первом же взгляде на карту, да и греческая традиция говорит о переселении фригийцев к рубежам Трои еще задолго до Троянской войны, в эпоху процветания старых микенских династий (=ПЭ IIIB).
Итак, даже если в Трое VIIa нет керамики типа ПЭ IIIС, это не мешало бы ей пасть уже после начала соответствующего археологического периода, а если она там все же есть, это равным образом не помешало бы Трое пасть еще до его начала. Просто в первом случае пришлось бы считать, что керамика IIIB удерживалась в Трое дольше, а во втором - что она исчезла оттуда раньше, чем это произошло на территории Эллады (по материалам которой и установлена археологическая периодизация). Ни того, ни другого археологически нельзя с удовлетворительной уверенностью ни доказать, ни опровергнуть. В таком случае не оказывается ли многолетний спор «блегенистов» и «антиблегенистов» о керамике Трои VIIa с точки зрения нашей темы беспредметным?
Далее, одним из основных направлений троянских штудий является соотнесение археологических завершений фаз Трои VI (разрушена, по всей видимости землетрясением), Трои VIIa (разрушение и пожар), Трои VIIb1 (кончилась подселением пришельцев-балканцев без следов разрушений) и Трои VIIb2 (разрушение и пожар) с событиями эпоса. Иллюстративную силу такие соотнесения, бесспорно, имеют: разрушение Трои VIIa, смененной «убогой» ТроейVIIb1 с той же культурной традицией, наводило не одного исследователя на мысль о Трое Приама, влачившей после своего разгрома жалкое существование при Энеадах. Насколько, однако, такие соотнесения в принципе могут быть доказательными? Землетрясение, погубившее Трою VI, вообще не находит прямых соответствий в эпосе. Авторы, проводящие параллель между этим землетрясением и мотивом участия «землеколебателя» Посейдона в троянских делах (вражда Посейдона с Лаомедонтом, посвященный Посейдону Троянский конь), не замечают, что тем самым фактически лишают смысла собственную позицию: при таком коэффициенте эпического искажения реальности какое право мы вообще имеем связывать эпические события с ассоциативно «похожими» археологическими, а не любыми другими фактами? Если уж мы допускаем, что разрушение города в результате катастрофического землетрясения могло отразиться в эпосе в виде истории с Троянским конем, то с равным успехом в этой истории могло отразиться и что угодно другое.
Не меньше вопросов вызывают «разрушения» Трои сами по себе. Для эпического и исторического «разрушения» достаточно проломить стену или ворота, ворваться в город и повредить там несколько сооружений. По уходе победителей население устраняет эти повреждения, так что археолог не найдет следов «археологического разрушения» и будет говорить о «мирной смене фаз» или «мирном продолжении фазы». Чтобы оставить по себе следы «археологического разрушения», победители должны буквально сровнять город с землей, разгромив его так основательно, что местные жители не смогут и не захотят восстановить его в прежнем виде. Ни из чего не видно (особенно если учесть элементарные эпические преувеличения), что взятия Трои «Гераклом» и «Агамемноном» были именно таковы. Это значит, что и Гераклово, и Агамемноново взятие Трои, будь они реальны, могли и вовсе не отразиться на городище Гиссарлык, и соответствовать «мирному» с археологической точки зрения концу фазы ТрояVIIb1, и т.д.
С другой стороны, разрушение города со следами пожара вовсе не значит, что его взяли штурмом враги. Рим при Нероне и Лондон в 1666 г. сгорели без всякого участия враждебных сил; Москва сгорела в 1571 при набеге на город крымчаков, хотя город так и не был ими взят; в 1812 Москва сгорела уже после «тихого» вступления вражеских войск, обошедшегося без всякого боя. Во всех этих случаях названные города после пожаров отстраивались наново с существенными изменениями, что представляет собой полную аналогию с переходом от ТроиVIIa к ТроеVIIb1. Тогда какие у нас, собственно, имеются основания, чтобы считать пожар, уничтоживший ТроюVIIa, следствием военных предприятий?
Итак, гибель ТроиVIIa могла бы вовсе не иметь отношения к эпической/ военно-политической истории, а эпические взятия Трои, будь они реальны, вполне могли остаться незаметны для археолога. Стоит ли привлекать археологический материал к дискуссиям о степени историчности греческого эпоса? Очевидно, логика рассуждений здесь должна быть противоположной. Если мы уже приняли, по независимым причинам, что греческий эпос в своей основе историчен, то тогда мы будем вправе искать ему соответствий в археологии Гиссарлыка и тогда, в свою очередь, нам действительно будет удобнее всего считать, что пожар Трои VIIa - это падение Илиона Приама. Но обратной силы это соотнесение не имеет: археологический пожар ТроиVIIa сам по себе историчности падения Приамовой Трои никак не доказывает, даже если их можно с некоторой вероятностью синхронизировать в пределах одного столетия.
Лингвистические соображения при исследовании нашей темы также не могут оказать существенную помощь. Разберем три типичных примера. Л.А.Гиндин на базе троянских топонимов и антропонимов, имеющихся в «Илиаде», делает вывод о тесных этнических связях Троады, Балкан и самих греков в рамках палеобалканской общности (в пользу этих связей он приводит и множество других соображений, но нас сейчас интересует доказательность именно эпического материала). Ясно, что этот вывод может быть принят лишь при признании того недоказанного факта, что «Илиада» и в самом деле отражает малоазийские реалии Позднебронзового века. В противном случае речь придется вести лишь о том, что «Илиада» моделирует фиктивную Троаду по образу и подобию самих греков и их ближайших балканских соседей, а это будет и неудивительно, и бесполезно для исторической реконструкции. Далее, бурные дискуссии ведутся по поводу того, восходят ли те или иные части «Илида» по языку еще к микенской эпохе. Однако даже если это так, докажет ли это историчность ее сюжета? Во-первых, на микенском греческом в тех или иных районах Греции могли и должны были говорить и около 1000 г. до н.э.; тем самым микенская языковая идентификация неких элементов «Илиады» вовсе не обязательно делает их современными «Микенскому периоду» в истории Греции, т.е. описанным в них событиям. Во-вторых, если считать, что эпос с самого начала повествует не об исторической, а о литературно моделируемой реальности, то его единовременность каким бы то ни было событиям не является залогом особенной достоверности в их передаче.
В свою очередь, начиная с Ф.Зоммера противники сопоставлений «аххиявских» топосов в хеттском материале с «ахейскими» топосами в материале греческом не устают ссылаться на филологическую невозможность предлагаемых сторонниками Э.Форрера соотнесений фигурирующих в этих топосах топонимов и антропонимов, так как эти соотнесения не впишутся в регулярные модели «закономерного» перехода слов из одного языка в другой. Однако еще десятилетия назад было указано, что речь идет о регионе, где взаимодействовало несколько графических и множество языковых традиций, фонетика которых плохо известна или вовсе неизвестна, так что циркулируя от одной из них к другой, совершенно иррегулярные формы должны были бы принимать даже и обычные нарицательные слова, не то что имена собственные, всегда и везде подвергающиеся особенным искажениям (никакие «регулярные» фонетические соотношения не сделали бы иранского Куруша английским Сайрэсом - для этого потребовалось участие чисто графических факторов, - и никакие соотношения вообще не заставляли Константина Багрянородного называть Смоленск «Мелиниской», а средневековых русских - Стокгольм Стекольной).
Особо надо оговорить такой специфический материал, как имена правителей «Аххиявы», известные по хеттским источникам и взятые в сопоставлении с именами героев греческого эпоса. Речь идет, соответственно, о парах Атрей - Аттарисияс («Обвинение Маддуваттаса»), Этеокл - Тавагалавас («Письмо о Тавагалаве») и Агамемнон - Акагамунас? (KUB XXVI 91). Скептики выдвигали лингвистические возражения против этих отождествлений, их оппоненты пытались лингвистически же нейтрализовать их(15). На самом деле третий пример представляет собою плод недоразумения(16), а первые два в любом случае не могут служить аргументом в споре со скептиками: наличие в русской истории царевичей Иванов не дает нам никаких прав объявлять историческим персонажем сказочного Иван-царевича, отождествляя его с одним из реальных одноименных лиц того же статуса.
продолжение следует, правда не знаю когда
Примечания.
1. Типичный пример: гипотеза, согласно которой Трою VIIa разгромили «народы моря», противопоставляемые при этом микенским грекам (Schaсhermeyr F. Die ƒgдische Frьhzeit. Bd.5. Wien, 1982).
2. Мы заранее приносим извинения на тот случай, если в необозримом море литературы по теме уже высказывались сходные или точно такие же взгляды на перспективы выхода из кризиса. В известных нам работах они не формулировались явно и не влияли на ход дискуссии; поэтому даже высказать их заново кажется нам более насущным и возможным делом, чем полностью учитывать необъятный массив связанных с темой публикаций, чтобы избежать повторения.
3. Термин современный, введенный Г.Масперо; сами египетские тексты говорят о «северянах со своих островов». Под северными островами египтяне могли подразумевать только регион Эгеиды с ее островами и Балканским полуостровом (о материковом характере которого египтяне не знали), и, возможно, какие-то смежные с этим регионом европейские территории, сливавшиеся с ним в египетском восприятии. Таким образом, по египетским данным об этих пришельцах можно с уверенностью сказать лишь то, что на Восточное Средиземноморье они двигались из бассейна Эгеиды; однако в саму Эгеиду они могли попасть из любых других областей, и это могло остаться за пределами кругозора наших египетских информаторов.
4-5. Давались ссылки на обзоры по теме иностранных авторов - Д.
6. Различаются по определению даты воцарения Рамсеса II (одна из «опорных» дат для абсолютной египетской хронологии, устанавливаемая по сочетанию данных египетских царских списков с астрономическими данными), соответственно, как 1304, 1290 или 1279 г. до н.э., с соответствующим сдвигом остальных правлений.
7. При этом ПЭ IIIB грубо соответствует эпохе XIX династии, а ПЭ IIIC - эпохе XX династии. Уточнение здесь в принципе невозможно из-за размытости границ археологических «периодов» вообще: материальная культура не меняется в одночасье.
8. Прежде всего по обнаружению керамики и других вещей ПЭ IIIB и ПЭ IIIС в соответствующих слоях археологической «Трои». Троя VIIa демонстрирует керамику ПЭ IIIВ и, возможно, керамику типа ПЭ IIIC (по поводу наличия последней в Трое VIIa археологи вели ожесточенные споры); Троя VIIb во всяком случае демонстрирует керамику ПЭ IIIC и связанные с ней артефакты.
9. Хаттусилис III умер после 42-го г. Рамсеса II, Хеттское царство пало незадолго до 8-го года Рамсеса III. Имеющиеся синхронизмы с ассирийцами (Хаттусилис был современником Салманасара I, Тудхалиас побывал современником и Салманасара, и Тукульти-Нинурты I) слишком неопределенны из-за большой продолжительности соответствующих ассирийских правлений.
10. Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М., 1996. С.135.
11. Бартонек А. Златообильные Микены. М., 1991. С.255.
12. Blegen С.W. Troy and the Troyans. N.Y., 1963. P.174. (Есть в русском переводе - Д.)
13. В прибрежных городах восточного Средиземноморья ниже уровня их разгрома «народами моря» (т.е. ниже уровня ~1190/1180 г. - абсолютная дата устанавливается надежно по египетским данными) микенская керамика представлена только образцами ПЭ IIIB, а выше, т.е. позднее - уже образцами ПЭ IIIC. Таким образом, пеласты-филистимляне принесли стиль ПЭ IIIC в Палестину. На этом основании саму грань периодов IIIB и IIIС часто датируют временем ок. 1190 г., что, разумеется, чистая условность, см. ниже.
14. Гиндин Л.А. Население Гомеровской Трои. М., 1993; Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Ук. соч. С.185-271.
15. См. изложение дискуссий по первому и третьему вопросам: Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Ук. соч. С.69-70 130. Отождествление «Тавагалавас»-Этеокл (Этевоклевас) сейчас можно считать общепризнанным, но о каком Этеокле идет речь, с уверенностью говорить нельзя (ср. соображения на этот счет в: Молчанов А.А. Социальные структуры и общественные отношения в Греции II тыс. до н.э. М., 2000. С.199. Прим. 21).
16. Причем независимо от того, действительно ли в тексте стоит имя [m]A?-ka-ga-mu-na-aë-, как считает часть исследователей, или эту последовательность знаков надо читать и понимать как-то по-другому (так полагал Зоммер). Приведенное хеттское написание в самом лучшем случае могло бы считаться сильно искаженной передачей исходного «Агамемнон» (вместо ожидаемого *Agamam(V)nunas, ср. Гиндин Л.А., Цымбурский В.Л. Ук. соч. С.130). Но с не большим коэффициентом искажений рассматриваемое написание передавало бы имена Akmon и Akamanth (зафиксированные в эпосе как раз для эпохи накануне Троянской войны), а совсем уж точным его коррелятом было бы вполне возможное для греческого имя *AkakamÂn-! Какую же ценность имеет сопоставление этого написания именно с «Агамемноном»?
Большое-большое спасибо Бенедикту, который не только предоставил мне эту статью, но и уточнил у автора о возможности ее выкладывания :-)
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2004-08-05 12:09 pm (UTC)Бум читать и думать...