Гомер с точки зрения медицины.
Jul. 29th, 2004 02:55 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dagmaraТо есть не сам он, конечно, хотя его личный клинический случай врожденной слепоты может быть и представляет интерес для какого-нибудь фаната.
Итак,
Авторы: Сотников А.И., Белокопытова В.Л.
Античная медицина была тем фундаментом, на котором европейская медицина базировалась и развивалась во все последующие века. Именно поэтому проблема медицинских знаний Древней Эллады всегда волновала историков медицины и ученых-медиков. Одним из самых популярных и часто цитируемых в переводах на национальные языки высказываний о врачах стали строки Гомера:
Опытный врач драгоценнее многих других человеков,
Зная вырезывать стрелы и язвы целить врачествами
(Илиада. Песнь XI,514 -515)
Еще в XIX в. известный историк медицины С.Г.Ковнер, работавший в Киевском университете, подготовил многотомное сочинение по истории древней медицины. Его первый том - "Медицина Востока. Медицина в Древней Греции " (1878 г.) освещает и поставленную проблему. Однако методический и методологический походы С.Г.Ковнера отражают уровень развития науки позапрошлого века и поэтому на сегодняшний день они, естественно, в значительной мере устарели. Своего рода классическим в истории медицины стало исследование французского ученого Ш.Дарамбера "Медицина у Гомера" (Daremberg Ch.La medicine dans Homer.P.1865). Его выводы используют многие отечественные авторы. Однако на русский язык эта книга не переведена и поэтому труднодоступна.
Современные исследователи освещают вопросы истории древнегреческой медицины преимущественно в обобщающих работах и, соответственно, очень кратко. Кроме того в них отсутствует учет сложности и многослойности эпических поэм, которые складывались столетиями и включают разновременные напластования. В меньшей мере это относится к работам Т.С.Сорокиной. Один из главных выводов, содержащихся в этих изданиях - это вывод о преобладании эмпирического начала над магическим в древнегреческой медицине.
Филологи и историки при изучении "Илиады" и "Одиссеи" основное внимание уделяют авторству и истории их создания (так называемый "гомеровский вопрос "), стилистическим особенностям, образности, но они специально не исследуют медицинскую тематику. Некоторое исключение составляют труды А.Ф.Лосева и И.В.Шталя, в которых художественные особенности поэм рассматриваются и на примерах, связанных с медициной.
Таким образом, в современной отечественной историографии нет исследований, комплексно использующих гомеровские поэмы как источник по ранней истории античной медицины и ее отдельных аспектов.
В работе использовались текст "Илиады " в переводе на русский язык Н.Гнедича, "Одиссеи" - В.Жуковского. Поэмы Гомера имеют несколько хронологических напластований. В них описываются события XII в. до н.э., которые первоначально сохранялись лишь в устном предании и впервые были записаны лишь спустя четыре столетия. Кроме этого специалисты выделяют даже напластования более древней, микенской эпохи (XVII - XII вв. до н.э.). В завершенном виде поэмы предстают лишь к VI в. до н.э., то есть создавались они в течение веков, если не целого тысячелетия. Каждый из периодов вносил в поэмы что-то свое. Крито-микенская (эгейская) эпоха - реалии быта, изделия из меди, тактику сражений; предполисный период или "темные века " (XI -IX вв.до н.э.)- изделия из железа, метательные копья, земляные полы в роскошных дворцах и т.п.; период архаики (VIII - VI вв.до н.э.)- новые социальные аспекты, критику единоличной власти, падение роли народного собрания. Соответственно в текстах поэм выделяется три уровня: ритуально-мифологический, эпический и уровень актуализации, безраздельно принадлежащий поэту (термины, предложенные Л.А.Гиндиным).
На эпическом уровне поэмы Гомера содержат разностороннюю информацию о древнегреческих врачах, связанную в первую очередь с именем Асклепия. "Илиада" позволяет утверждать, что прообразом бога медицины Асклепия, культ которого сложится в классическую эпоху, был вполне реальный человек. Он предстает здесь как царь Фессалии и возглавляет семью врачей-воителей - участников Троянской войны. При этом главную славу ему приносит не царский титул, а именно искусство исцелять людей. Его сыновья Махаон и Подалирий, которым передал свои навыки Асклепий, также были искусными врачами и одновременно героями-военачальниками. Позже Подалирий прославится врачеванием внутренних болезней и будет почитаться как герой-исцелитель в Фессалии, Карии и южной Италии. Махаон, считавшийся знаменитым военным хирургом, именно под Троей получит всемирную славу, возглавляя вместе с братом ополчение на 30 кораблях из городов западной Фессалии и северо-восточной Этолии (Ил. II,729 -732), принимая самое активное участие в сражениях и излечивая многих героев. Здесь же Махаон и погибнет от руки царицы амазонок Пенфесилеи. Интересно отметить, что, в отличие от Асклепия и его дочерей (Панацеи - покровительницы исцеления, Гигеи - здоровья, Иасо - лечения) обожествления Махаона и Подалирия не произошло, хотя эллины высоко чтили их обоих. Например, потомком Подалирия считал себя Гиппократ.
Гомер многократно подчеркивает: "…Асклепия мудрые чада, славные оба данаев врачи " (Ил. II,731 -732); "Рати ахейской врачи" (Ил. XI,832).Махаон - "врач знаменитый" (Ил. IV,190),"славный врач" (Ил. IV,194). Неоспоримый авторитет Махаона проявился в ситуации, когда Агамемнон, царь Микен, вождь всего ахейского войска, для оказания помощи своему раненому брату Менелаю велит разыскать именно его (хотя перевязку делать умели многие воины, а рана была не такой уж тяжелой: стрела рассекла "только верхнюю кожу героя" (Ил. IV,139)):
Шествуй, Талфибий, и к нам призови ты Махаона мужа,
Спасенного рати врача, Асклепия мудрого сына.
Пусть он осмотрит вождя аргивян, Менелая героя,
Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский
(Ил. IV,193 -197)
Трепетное отношение к врачам демонстрирует реакция на ранение Махаона: когда в него попала "троежальная стрела" Париса, все войско пришло в смятение от одной мысли, что врач мог быть убит. Идоменей настаивает, чтобы Нестор срочно вывез раненого с места боя (Ил. XI,510 -515). Даже Ахилл, из-за личных обид не принимающий участия в сражении, был обеспокоен раной Махаона и послал справиться о ней своего друга Патрокла (Ил. XI,597 -615).
Кроме Махаона и Подалирия, судя по тексту "Илиады", у греков были и другие врачи-профессионалы, оставшиеся, правда, безымянными. Уже после ранения Махаона (Ил. XI) слово "врачи "в поэме несколько раз употребляется во множественном числе (Ил. XIII, 213; XVI,28). Но было их, по-видимому, немного, они не успевали оказывать помощь всем нуждающимся в ней. В целом ряде случаев греческие герои оказывают помощь друг другу, обладая определенными медицинскими навыками. Патрокл лечит раненного Эврипила, сам Эврипил тоже дает ему советы (Ил. XI, 827-830). При этом Гомер нигде не упоминает, что Патрокл или Эврипил являются специалистами в области медицины, ни разу не называет их врачами. Когда был ранен Махаон, помощь ему оказывал также Патрокл, который свои знания получил от своего лучшего друга Ахилла, а сам Ахиллес был обучен этому искусству Хироном (Ил. XI,830-831). Косвенным источником в данном случае является знаменитый рисунок в краснофигурном стиле VI -V вв.до н.э. на дне килика, на котором изображен Ахилл, перевязывающий рану Патрокла (к слову, в изданиях по истории медицины, как правило, ошибочно указывается, что это изображение выполнено на вазе).
Были свои народные умельцы и в стане троянцев, но о профессиональных врачах Гомер не упоминает. Например, когда Менелай ранит сына царя Приама Гелена в руку, пригвоздив ее копьем прямо к луку, помощь ему оказывает не специалист, а троянский герой Агенор, сын старца Антенора и жрицы Афины Феано, повязав руку "мягкой повязкой" (Ил. XIII, 592-600).
Отличительной чертой эпоса на уровне актуализации является повествовательность, детальность описаний, пластичность, телесность образов. А поскольку главный сюжет "Илиады "связан с военными действиями, то в силу указанных особенностей картины ранений и помощи при них очень подробны и реалистичны. В Х песни описывается разведывательная вылазка Одиссея и Диомеда. XI песнь посвящена подвигам Агамемнона. XIII песнь изображает бой у кораблей и представляет собой сплошную череду следующих друг за другом ранений и убийств. Не меньше таких же натуралистических эпизодов и в XVI песни, связанной с подвигами Патрокла. Греки и троянцы наносят друг другу чудовищные раны, и поэт добросовестно и детально их описывает. Для эпических героев - это тяжелый жизненный труд, обыденный и привычный. "Качество "этого труда, смелость и героизм воинов как раз и определяются этими ужасными ранами.
По подсчетам Ш.Дарамбера в поэмах Гомера насчитывается 141 повреждение туловища и конечностей. Можно предложить несколько оснований для классификации этих ранений: по их происхождению (военные, бытовые), по видам поражающего оружия, по степени тяжести (легкие, тяжелые, смертельные), по характеру поражения (поверхностные, проникающие, ушибленные) и т.д.
В военных действиях и греки, и троянцы используют различные виды оружия, от чего зависит и характер наносимых ими ранений. Вождь ахейцев Агамемнон в бою поражает противника, бросив копье: "Быстро сквозь медь и сквозь кость пролетела и, в череп ворвавшись, с кровью смесила весь мозг …" (Ил. XI, 97-98). Другого он побеждает, "руки мечом отрубивши и головы с выей отсекши "(Ил. XI,146), третьего "сулицей медяножальной ударил ", а затем "голову с него ссек" ((Ил. XI,260-261).
Приведем еще ряд подобных примеров. Троянец Педей получает смертельное ранение копьем:
Мегес Фили, на него устремяся, копейщик могучий,
В голову около тыла копьем поразил изощренным.
Медь меж зубов пролетевши подсекла язык у Педея:
Грянулся в прах он и медь холодную стиснул зубами
(Ил. V,72-75)
Эврипил, царь Ормениона в Фессалии, мечом отсекает руку троянцу Гепсинору:
В бегстве узрев пред собою, догнал на бегу и по раму
Острым мечом поразил и отсек жиловатую руку;
Там же рука кровавая пала на прах, и троянцу
Очи смежила кровавая Смерть и могучая Участь.
(Ил. V,80-83)
А вот пример проникающего ранения стрелой:
Но Мерион на бегущего медной стрелою ударил;
В правую сторону зада вонзилась стрела и далеко,
Острая, в самый пузырь под лобковою костью, проникла
(Ил. XIII, 650-652)
В сражении противники используют не только традиционное оружие, но и подручные средства. Вот как описана рана, нанесенная камнем:
…в чело поразил его камень жестокий;
Брови сорвала громада; ни крепкий не снес ее череп;
Кость раздробила; кровавые очи на пыльную землю
Пали к его же ногам
(Ил. XVI,739 -742)
В "Одиссее "встречаются также бытовые травмы и ранения, несчастные случаи. Например, Эльпинор после застолья уснул на крыше дома:
Прянул спросонья вперед, сорвался и, ударясь затылком
Оземь, сломил позвонковую кость, и душа отлетела …
(Од. Х,559-560)
Особой детальностью отличаются у Гомера многочисленные описания смертельной агонии:
Идоменей Эримаса жестокою медью уметил
Прямо в уста, и в противную сторону близко под мозгом
Вырвалась бурная медь: просадила в потылице череп
Вышибла зубы ему; и упадшего выпучась страшно,
Кровью глаза налились; из ноздрей и из уст растворенных
Кровь изрыгал он, пока не покрылся облаком смерти
(Ил. XVI,345-350)
…Из руки ослабевшей
Выронил меч он, за стол уцепиться хотел и, споткнувшись,
Вместе упал со столом; вся еда со стола и двудонный
Кубок свалилися наземь; он об пол стучал головою,
Болью проникнутый; ноги от судорог бились; ударом
Пяток он стул опрокинул; его, наконец, потемнели очи.
(Од. XXII,83-89)
В каждом из приведенных примеров проявляются определенные анатомические и физиологические знания, однако мож но выделить группу описаний, где они представлены наиболее подробно. Вот, греческий герой Мерион, племянник Идоменея, смертельно ранит одного из противников:
Воя сего Мерион, пред собою гоня и настигнув,
Быстро в десное стегно поразил копием, - и глубоко, -
Прямо в пузырь, под лобковою костью, проникнуло жало:
С воплем он пал на колена, и падшего Смерть осенило
(Ил. V,65-68)
("десное стегно", если кто не в курсе - это правая ягодица, так-то. - Д.)
В сражении вокруг тела Алкофоя Антилох "ранил убийственно" троянца Фоона, при этом "жилу рассек совершенно, с правого бока хребта непрерывно идущую к вые" (Ил. XIII,546-548). Речь идет о сухожилии мышцы, разгибающей туловище. Она проходит по бокам остистых отростков позвонков и крепится к выйной (шейной) площадке и выйной линии затылочной кости.
Диомед поражает троянского лазутчика Долона в шею, рассекая при этом "ее крепкие жилы", и отлетающая голова все еще продолжает что-то говорить и шевелить губами (Ил. Х,454-457). Критский царь Идоменей убивает троянца Алкофоя копьем прямо в сердце и Гомер отмечает такую физиологическую подробность, как продолжающее некоторое время биться сердце троянца: от этих биений вздрагивает даже копье (Ил. XIII,442 -443).Сейчас уже известно, что в сердце есть собственные биотоки, за счет которых и могут происходить такие его сокращения.
Эмпирический источник накопления этих знаний - боевой опыт. Мерион, племянник Идоменея, убивает пытающегося скрыться троянца, точно зная, куда нанести удар:
Между стыдом и пупом ударил бегущего в место,
Где наиболее рана мучительна смертным несчастным
(Ил. XIII,567-569)
При этом троянец, упав на дротик, умирает не сразу. Он еще некоторое время бьется в крови. И лишь после того, как Мерион вынимает из тела дротик, испускает дух. Одиссей, спровоцированный на драку с нищим Иром, решает, "сильно ль ударить его кулаком, чтоб издох он на месте? Или несильным ударом его опрокинуть?" (Од. XVIII,91-92).
Анатомическая номенклатура "Илиады" и "Одиссеи" составила основу медицинской терминологии древнегреческих врачей. Гиппократу в V в.до н.э.не было необходимости вводить в оборот новые понятия и термины. Многие из них входят в состав и современного анатомического языка.
Описания медицинской помощи, оказываемой раненым, также даются обстоятельно и детально. И.В.Шталь даже считает, что подобная деталировка сказывается на художественном уровне, поскольку у Гомера встречаются подчас такие "подробности, место которым в специальных сочинениях по медицине и которые излишни при художественном определении почетного или позорного ранения". Однако не следует забывать, что поэмы Гомера появились ранее каких-либо научных сочинений и в каком-то смысле предвосхищали их. Кстати, в дальнейшем традиция стихотворного оформления научных трактатов будет сохраняться вплоть до Нового времени. Вот одно из типичных гомеровских описаний врачевания:
…под грудь подхвативши, подвел он владыку народов
К сени; служитель, узрев их, тельчие кожи раскинул.
Там распростерши героя, ножом он из лядовен жало
Вырезал горькой пернатой, омыл он ее теплой водою
Черную кровь и руками истертым корнем присыпал
Горьким, врачующим боли, который ему совершенно
Боль утоляет; и кровь унялася, и язва иссохла
(Ил. XI,841-847)
Махаон при лечении Менелая проявляет весь свой талант и искусство:
Врач из плотного запона стрелу извлечь поспешает;
Но, когда он повлек, закривились шипы у пернатой.
Быстро тогда разрешив пестроблещущий запон, под оным
Пояс и повязь, которую медники-мужи ковали,
Язвину врач осмотрел, нанесенную горькой стрелою;
Выжал кровь и, искусный, ее врачевствами осыпал
(Ил. IV,213-218)
Процесс оказания помощи, описанный в этих двух и ряде других случаев, аналогичен. Даже с учетом характерных для эпоса художественных приемов, можно утверждать, что такая "повторяемость" говорит о прочно устоявшихся к гомеровскому времени способах лечения ран. Медики так формулируют его основные стадии: извлечение наконечников стрел, копий или других ранящих предметов, выдавливании крови и применении болеутоляющих и кровоостанавливающих растительных присыпок с последующим наложением повязки, использовании некоторых болеутоляющих лекарств и напитков.
В поэмах зафиксировано совершенно четкое понимание длительности процесса заживления ран, особенно тяжелых. Характерно, что Гомер и не пытается показать быстрое, чудодейственное выздоровление. Кроме оказания первой помощи, он описывает и выхаживание раненого. События на поле боя шли своим чередом, а Патрокл сидел подле Эврипила и "душу ему услаждал разговором и тяжелую рану вкруг осыпал врачеством, утоляющим черные боли" (Ил. XV,392-393). Обращает внимание и наблюдение Гомера о роли психологической поддержки, слова для выздоровления раненого.
Слабые медицинские познания троянцев прослеживаются в случае с ранением ликийского царя Сарпедона. Будучи пораженным в ногу, он вынужден был покинуть поле боя на руках товарищей прямо с этой пикой в бедре, хотя она его явно мучила и, очевидно, должна была мешать несущим. Тем более, что рана была не слишком страшной, и после соответствующей ее обработки Сарпедон мог бы идти и сам. Но вынуть копье, и Гомер это особо подчеркивает, "никто не подумал, никто не помыслил" (Ил. V,663-667). Лишь после того, как ликийского царя унесли подальше от грохота сражения, его друг Пелагон сообразил вынуть пику из бедра. Но о лечении раны ничего не сообщается (Ил. V,692-697). Зная о гомеровской точности в деталях, вряд ли можно думать, что он что-то здесь случайно упустил. По всей видимости, в изображении троянской медицины проявилась тенденциозность Гомера. (А кто-то там еще утверждает что Гомер был протроянски настроен! - Д.)
Основное место среди упоминаемых в поэмах лекарственных средств занимают, безусловно, травы и другие растения. Поэт пишет о "врачах, богатейших злаками" (Ил. XVI, 28). Знаниями о лекарственных свойствах растений обладают не только врачеватели, но и простые люди, чаще всего женщины. (Что характерно, хе-хе. - Д.)
Утоляющий жажду и подкрепляющий силы напиток готовит Гексамида, рабыня Нестора, для своего хозяина и раненного Махаона:
Прежде сидящим поставила стол Гексамида прекрасный,
Ярко блестящий, с подножием черным; на нем предложила
Медное блюдо со сладостным луком, в прикуску напитка,
С медом новым и ячной мукою священной;
Кубок красивый поставила, из дому взятый Нелидом …
В нем Гексамида, богиням подобная, им растворила
Смесь на вине прамнейском, натерла козьего сыра
Теркою медной и ячной присыпала белой мукою.
Так уготовя напиток составленный, пить приказала
(Илиада. Песнь XI,628-632, 638-641)
И.В.Шталь замечает, что фармакологическая сторона ингредиентов предложенного рецепта и в наши дни ясна, понятна, приемлема. (Попытка смешать и употребить смесь из вина (Мускат), брынзы и ячневой крупы к смертельному исходу не привела, однако о лечебном эффекте я что-либо конкретное сказать затрудняюсь. - Д.)
Нестор, вспоминая давние времена,рассказывает о столкновении пилосцев с эпейцами и о том, как он убил Мулия, зятя Авгия ("Авгиевы конюшни") и между делом упоминает о жене убитого - Агамеде, "знавшей все травы целебные, сколько земля их рождает" (Ил. XI,736-740). Это упоминание настолько легко и просто вплетается в ткань повествования, будто для греков знание целебных растений - вполне обыденное дело, не заслуживающее того, чтобы на нем подробно останавливаться. При этом ведь сама Греция представляет собой преимущественно гористую, каменистую местность с не очень богатой растительностью (Гомер не раз использует эпитет "каменноутесная"). Поэтому речь идет, скорее всего, о травах, привозимых из других стран, например, из Египта, где земля "богатообильная много злаков рождает и добрых, целебных, и злых, ядовитых" (Од. IV,229 -230). Египетское происхождение имели, вероятно, и некоторые рецепты применения этих растений. Прекрасная Елена точно знает, что нужно приготовить гостям в качестве успокаивающего средства и как его подать (Од. IV,219-234). (Подмешала она им в вино какой-то сок египетского происхождения, по симптомам - наркотически-веселящего действия, отчего всем сразу стало радостно-пофиг. Чтобы это такое могло быть? - Д.)
Однако из растений, а также грибов изготавливались не только целебные, но и ядовитые препараты. (Кстати, о ядах в Древней Греции я постила здесь. - Д.) Воины использовали их для нанесения на наконечники стрел и копий. Гомер часто использует выражения "горькая стрела", "горькая пернатая ", которые как раз и обозначают отравленные стрелы. Поэтому при оказании помощи после ранения обязательно "выдавливалась кровь", что должно было предотвратить или уменьшить отравляющее действие. Принявшая облик Ментора Афина-Паллада повествует об одном из путешествий Одиссея, предпринятых им еще до троянской войны:
…и той стороны отдаленной
Царь Одиссей достигал на своем корабле быстроходном;
Яда, смертельного людям, искал он, дабы напоить им
Стрелы свои, заощренные медью; но Ил отказался
Дать ему яда, всезрящих богов раздражить опасаясь;
Мой же отец им его наделил по великой с ним дружбе
(Од. I, 255-260)
Были известны грекам и животные яды змей, жаб, саламандр. "Илиада" приводит свидетельство об отравлении ядом гидры (или водяной змеи), которое, хотя и не представляло смертельной опасности, но протекало очень болезненно, сопровождалось нагноением ран, как это было в случае с Филоктетом на пути героев к Трое (Ил. II, 718-726). В этом эпизоде проявляется и неумение греков найти противоядие и вылечить Филоктета, хотя он и его лук необходимы в будущей войне. Тем не менее даже выдающиеся врачи греческого войска оказались бессильны, и героя оставили страдать на острове Лемнос.
Из минеральных веществ греки, как следует из гомеровского эпоса,были хорошо осведомлены о свойствах серы и пользе серных окуриваний. Вот как Ахилл использовал дезинфицирующие свойства серы:
Вынув сей кубок заветный, Пелид быстроногий сначала
Серой очистил, потом омывал светлоструйной водою;
Руки омыл и себе и, вином наполнивши кубок,
Стал посредине двора и молился, вино возливая
(Ил. ХVI,228 -231)
Одиссей после расправы над женихами обращается к своей няне Евриклее:
Няня, огня немедля принеси и подай очистительной серы;
Залу нам должно скорей окурить
(Од. XXII,480 -482)
Борьба с эпидемической болезнью описана Гомером в I песни "Илиады". Поэма начинается описанием страшного бедствия, постигшего греческое войско на десятом году войны. Хотя симптомы болезни ("язва ","мор") точно не передаются, но с известной долей вероятности специалисты идентифицируют ее с бубонной чумой или очень схожим с ней заболеванием. Аргументировать такой вывод можно на основе примененного и принесшего результат средства борьбы с болезнью - срочной кремации трупов: "Частые трупов костры непрестанно пылали по стану" (Ил. I, 52). Это делалось по медицинским причинам, так как в других случаях тела могли не сжигаться очень долго. Гомер описывает, как тела лежали 9 дней (Ил. XXIV, 610), а тело Патрокла не погребалось, пока его тень не стала требовать у Ахилла выполнения ритуала (Ил. XXIII,70-74).
Можно встретить и неоднократные эпизоды, в которых целительную роль играет сон, о чем еще пойдет речь ниже.
В то же время древнегреческая медицина была связана и с магическими, мистическими представлениями и действиями, верой в богов, что отражено на ритуально-мифологическом уровне поэм.
Если сравнивать две поэмы, то описаний и упоминаний магических действий значительно больше в "Одиссее". В XIX песни "Одиссеи" нянька Евриклея вспоминает, как в давние времена кабан ранил Одиссея во время охоты, и что кровь тогда смогли остановить только при помощи заговора. Дается и описания магического действия различных трав. Например:
Мирных они лотофагов нашли там; и посланцам нашим
Зла лотофаги не сделали; их дружелюбною лаской
Встретив, им лотоса дали отведать они; но только
Лотоса каждый отведал, мгновенно
Все позабыл и, утратив желанье назад возвратиться,
Вдруг захотел в стороне лотофагов остаться, чтобы вкусный
Лотос сбирать, навсегда от своей отказавшись отчизны
(Од. IX,92-97)
Лотофаги (сами мифический народ) потребляют в пищу некий мистический сладкий "лотос", который для простых смертных приносит забвение родины.
Мотив забвения прослеживается и в случае с волшебницей Цирцеей (Киркой). Ей несложно превратить людей в животных, но для этого нужно предварительно опоить свои жертвы чудодейственным зельем, а затем уже прикоснуться к ним волшебным жезлом. Л.А.Гиндин доказывает, что в древнегреческом языке приготовленное Цирцеей "зелье" этимологически восходит к словам, связанным со смертью. Современникам Гомера было понятно, что речь идет о временной смерти, посещении потустороннего мира, что предполагало нереальность всего сюжета. При этом волшебница потчует гостей вполне реальной смесью "из сыра и меду с ячменной мукой и прамнейским светлым вином", чтобы не вызвать каких-либо подозрений (Од. Х, 234-235). Но есть "чудесное средство", разрушающее силу чар, - растение "моли", у которого "корень был черный, подобен был цвет молоку", однако "людям опасно с корнем его вырывать из земли, но богам все возможно" (Од. Х, 290-306).Одиссей использует это растение, но о способе его применения и действия (съесть, натереться, сделать отвар или просто прикоснуться), Гомер ничего не сообщает. Сама Цирцея снимает колдовство при помощи собственного противоядия:
Всех, почередно намазала каждого мазью, и разом
Спала с их тела щетина, его покрывавшая густо
(Од. Х, 392-393).
Различными чудодейственными свойствами обладает божественная пища - нектар и амброзия, но применяют ее только боги. Морская богиня Эйдофея помогает Менелаю и его воинам, лежащим под тюленьими шкурами в ожидании Протея, ее отца, спастись от смрада этих шкур, смазав их ноздри амброзией (Од. IV,440-450). А богиня Фетида нектаром и амброзией покрывает труп Патрокла, чтобы не допустить его тления.
Приведенный материал конкретизируют заключение А.Ф. Лосева о том, что мистические и магические сюжеты и описания даются Гомером либо в заведомо сказочном ключе, либо отодвинуты в старину, в прошлое, которое само выглядит у него как сказка, фантазия. И сам Гомер, и его современники во все это не очень-то верили. Так, уже в древности в "моли" видели аллегорию воспитания, корни которого горьки, а плоды сладки.
Если в лечении болезней у греков однозначно преобладал эмпирический подход, то в объяснении их причин явно господствует сверхъестественное начало. Эпидемическое заболевание - мор (моровую язву) - на греческое войско наслал бог Аполлон, использовав свои смертоносные стрелы:
Сын громовержца и Леты - Феб, царем прогневанный,
Язву на воинство злую навел.
(Ил. I, 9-10)
Сумасшествие и потерю памяти напускают на героев боги и волшебники, либо сами, либо при помощи волшебных средств. Более ярко это, правда, проявляется в собственно троянском мифологическом цикле (например, сумасшествие Аякса после ссоры с Одиссеем из-за доспехов Ахилла, описанное в трагедии Софокла). "Мотив забвения" в эпосе встречатся очень часто.
Боги все время вмешиваются в отношения между людьми, от них зависит исход поединка, тяжесть ранения, смерть: Афина направляет копье Диомеда в лицо Пандару (Ил. V, 290 -291), Посейдон затуманивает глаза и сковывает ноги троянцу (Ил. XIII, 434-435), Зевс спасает Гектора от стрелы Тевкра (Ил. XV, 460-465). Причем, в отличие от сказочных сюжетов, все это излагается с искренней верой в описываемые события.
В "Одиссее "не только люди, но и божественные существа циклопы абсолютно убеждены, что все болезни - от богов, и бороться против них бессмысленно: "…если болен, то воля на это Зевеса, ее не избегнешь" (Од. IX, 410-411).
Происхождение первоначальных медицинских знаний также связывалось с божествами и мифическими существами, а не с опытом и мыслями людей. Если Махаон и Подалирий получают свои знания от отца, то есть от реального человека, смертного, то сам Асклепий воспринял их от кентавра. У Гомера имя Хирона не раз упоминается в связи с его функцией учителя и воспитателя многих героев, сражающихся под Троей (в том числе и Ахилла), но чаще всего подчеркиваются его знания в области исцеления, которыми он наделил Асклепия. Именно ему кентавр и передал все свои медицинские познания и умение лечить людей, ему тайны многих трав и лекарственных растений, "силу которых … Хирон открыл дружелюбный" как раз Асклепию (Ил. IV, 219). Именно из Асклепия Хирон сделал "врача превосходного" (Ил. XI, 518). Кентавр, судя по всему, принадлежит к числу тех архаических, доолимпийских божеств, которые вступили в союз с героическим миром, но слиться с ним не смогли.
Определенное отношение к медицине имеют и некоторые боги Олимпа. Уникальной способностью усыплять не только людей, но и богов обладает бог сна Гипнос. К его услугам в XIV песне "Илиады" прибегает Гера, чтобы усыпить своего супруга - громовержца Зевса и помочь тем самым грекам:
Сон, усыпи для меня громовержцевы ясные очи,
В самый тот миг, как на ложе приму я в объятия бога
(Ил. XIV,236-237)
Обладающие подобными способностями другие боги могут усыплять только смертных. Например, Афина помогает уснуть Одиссею, измученному тяжкими странствиями:
Так, Одиссей, под листами зарывшийся грелся, и очи,
Сладкой дремотой Афина смежила ему, чтоб скорее
В нем оживить изнуренные силы. И крепко заснул он
(Од. V,492-494)
Из других многочисленных источников известно, что в дальнейшем при лечении в асклепейонах инкубационный сон играл ключевую роль.
Аполлон в "Илиаде" проявляет талант лекаря, поднимая на ноги Гектора, раненного перед этим Аяксом Теламонидом (Ил. XV, 261-263). Хотя в гомеровском эпосе он чаще несет своими стрелами смерть и болезни. Более поздние греческие авторы даже прямо называли Аполлона врачом - Пеаном или Пеоном. То есть, в классической Греции имя Пеана становится одним из имен этого бога. В гомеровскую же эпоху это два совершенно разных бога.
В "Илиаде" Пеан выступает как целитель богов, бог-врачеватель, лечащий только бессмертных. Его имя в поэме встречается дважды. Сначала в речи богини Дионы, которая утешает свою дочь Афродиту, раненную в руку Диомедом. Диона рассказывает о том, что боги нередко страдают от рук смертных, даже ужасный Аид был однажды ранен человеком, и именно его "Пеан врачевством, утоляющим боли осыпав, скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни" (Ил. V,401-402). Сама же Диона тоже проявляет чудеса врачевания:
Так, говоря, на руке ей бессмертную кровь отирала:
Тяжкая боль унялась, и незапно рука исцелилась
(Ил. V,416-417)
Второй раз Пеан появляется опять-таки в связи с ранением бога, на этот раз Ареса, также раненого Диомедом, "и его врачевать повелел громовержец Пеану":
Язву Пеан врачевством, утоляющим боли, осыпав,
Быстро его исцелил, не для смертной рожденного жизни …
Словно смоковничий сок, с молоком перемешанный белым,
Жидкое вяжет, когда его быстро колеблет смешавший,-
С равной Пеан быстротой исцелил уязвленного бога.
(Ил. V,899-904)
Приведенный отрывок раскрывает еще одну специфическую особенность гомеровского эпоса - органическое соединение вымысла и реальности. Различных "истин", полезных сведений, поучений в поэмах встречается немало, и касаются они едва ли не всех отраслей знаний. В данном случае в мифологический сюжет вставлено абсолютно реальное наблюдение: сок смоковницы обладает вяжущим свойством и пригоден как средство для свертывания молока. На это обстоятельства обратил внимание в своем исследовании И.В.Шталь.
"Одиссея" позволяет предположить, что в лице Пеана мы сталкиваемся с более древним, по сравнению с олимпийскими богами, пластом эллинской, а, возможно и доэллинской, мифологии. Гомер говорит, что врачеванию Пеан обучил не греков, а египтян, и, вообще "там [в Египте] все из Пеанова рода" (Од. IV, 232). Вызывает возражения иная трактовка данного сюжета Т.В.Блаватской, которая считает его доказательством более высокой оценки греками своей медицины по сравнению с египетской, раз египтян обучил греческий бог. Во-первых, нужно учитывать возможное негреческое происхождение божества. Во-вторых, большую древность и общее влияние египетской цивилизации на античную, а не наоборот. В-третьих, Гомер подчеркивает, что в Египте все от Пеана, явно имея в виду, что в Греции - далеко не все из его рода, то есть, в отличие от египтян, отнюдь не все обладают медицинскими познаниями: "…каждый в народе там врач, превышающий знаньем глубоким прочих людей" (Од. IV, 231 -232). Таким образом, "Илиада"и "Одиссея" содержат множество свидетельств о состоянии медицины в Древней Греции эгейского, предполисного и архаического периодов. Поэмы зафиксировали существование профессиональных врачей, занимавших высокое общественное положение. Начальными навыками оказания медицинской помощи обладали не только врачи, но и обычные люди. Опытным путем накапливались знания в области анатомии, физиологии человека, которые использовались при хирургической помощи. Широко применялось лечение лекарственными растениями (фитотерапия). Были известны свойства некоторых минералов, уже существовали отдельные противоэпидемические меры. Осознавалась важность ухода, учитывалось психотерапевтическое воздействие при лечении больных. То есть, была разносторонне развита эмпирическая медицина.
Что касается метафизической составляющей древнегреческой медицины, то она включала в себя заговоры, веру в действие магических растений, существовавшие в виде остаточных явлений и уходившие в прошлое, а также веру в божественное происхождение медицинских знаний, объяснение причин болезней волей богов, сверхъестественные способности богов и мифических существ в исцелении, что было неотъемлемой частью мифологического мировоззрения. Историки медицины, делавшие вывод о безусловном преобладании в медицине "Илиады" и "Одиссеи" эмпирического начала, обращали внимание только на магические верования и действия. Весь же комплекс названных явлений рисует более сложную картину, свидетельствует о том, что рациональный и метафизический подходы в гомеровскую эпоху были тесно взаимосвязаны и переплетены.
Так вот листаешь поэму и как-то не особо зацикливаешься на всех этих подробностях кто кого как и куда "уметил", а вчитаешься - не для слабонервных :-).
Продолжение - в следующем постинге, здесь не уместилось.
Итак,
Авторы: Сотников А.И., Белокопытова В.Л.
Античная медицина была тем фундаментом, на котором европейская медицина базировалась и развивалась во все последующие века. Именно поэтому проблема медицинских знаний Древней Эллады всегда волновала историков медицины и ученых-медиков. Одним из самых популярных и часто цитируемых в переводах на национальные языки высказываний о врачах стали строки Гомера:
Опытный врач драгоценнее многих других человеков,
Зная вырезывать стрелы и язвы целить врачествами
(Илиада. Песнь XI,514 -515)
Еще в XIX в. известный историк медицины С.Г.Ковнер, работавший в Киевском университете, подготовил многотомное сочинение по истории древней медицины. Его первый том - "Медицина Востока. Медицина в Древней Греции " (1878 г.) освещает и поставленную проблему. Однако методический и методологический походы С.Г.Ковнера отражают уровень развития науки позапрошлого века и поэтому на сегодняшний день они, естественно, в значительной мере устарели. Своего рода классическим в истории медицины стало исследование французского ученого Ш.Дарамбера "Медицина у Гомера" (Daremberg Ch.La medicine dans Homer.P.1865). Его выводы используют многие отечественные авторы. Однако на русский язык эта книга не переведена и поэтому труднодоступна.
Современные исследователи освещают вопросы истории древнегреческой медицины преимущественно в обобщающих работах и, соответственно, очень кратко. Кроме того в них отсутствует учет сложности и многослойности эпических поэм, которые складывались столетиями и включают разновременные напластования. В меньшей мере это относится к работам Т.С.Сорокиной. Один из главных выводов, содержащихся в этих изданиях - это вывод о преобладании эмпирического начала над магическим в древнегреческой медицине.
Филологи и историки при изучении "Илиады" и "Одиссеи" основное внимание уделяют авторству и истории их создания (так называемый "гомеровский вопрос "), стилистическим особенностям, образности, но они специально не исследуют медицинскую тематику. Некоторое исключение составляют труды А.Ф.Лосева и И.В.Шталя, в которых художественные особенности поэм рассматриваются и на примерах, связанных с медициной.
Таким образом, в современной отечественной историографии нет исследований, комплексно использующих гомеровские поэмы как источник по ранней истории античной медицины и ее отдельных аспектов.
В работе использовались текст "Илиады " в переводе на русский язык Н.Гнедича, "Одиссеи" - В.Жуковского. Поэмы Гомера имеют несколько хронологических напластований. В них описываются события XII в. до н.э., которые первоначально сохранялись лишь в устном предании и впервые были записаны лишь спустя четыре столетия. Кроме этого специалисты выделяют даже напластования более древней, микенской эпохи (XVII - XII вв. до н.э.). В завершенном виде поэмы предстают лишь к VI в. до н.э., то есть создавались они в течение веков, если не целого тысячелетия. Каждый из периодов вносил в поэмы что-то свое. Крито-микенская (эгейская) эпоха - реалии быта, изделия из меди, тактику сражений; предполисный период или "темные века " (XI -IX вв.до н.э.)- изделия из железа, метательные копья, земляные полы в роскошных дворцах и т.п.; период архаики (VIII - VI вв.до н.э.)- новые социальные аспекты, критику единоличной власти, падение роли народного собрания. Соответственно в текстах поэм выделяется три уровня: ритуально-мифологический, эпический и уровень актуализации, безраздельно принадлежащий поэту (термины, предложенные Л.А.Гиндиным).
На эпическом уровне поэмы Гомера содержат разностороннюю информацию о древнегреческих врачах, связанную в первую очередь с именем Асклепия. "Илиада" позволяет утверждать, что прообразом бога медицины Асклепия, культ которого сложится в классическую эпоху, был вполне реальный человек. Он предстает здесь как царь Фессалии и возглавляет семью врачей-воителей - участников Троянской войны. При этом главную славу ему приносит не царский титул, а именно искусство исцелять людей. Его сыновья Махаон и Подалирий, которым передал свои навыки Асклепий, также были искусными врачами и одновременно героями-военачальниками. Позже Подалирий прославится врачеванием внутренних болезней и будет почитаться как герой-исцелитель в Фессалии, Карии и южной Италии. Махаон, считавшийся знаменитым военным хирургом, именно под Троей получит всемирную славу, возглавляя вместе с братом ополчение на 30 кораблях из городов западной Фессалии и северо-восточной Этолии (Ил. II,729 -732), принимая самое активное участие в сражениях и излечивая многих героев. Здесь же Махаон и погибнет от руки царицы амазонок Пенфесилеи. Интересно отметить, что, в отличие от Асклепия и его дочерей (Панацеи - покровительницы исцеления, Гигеи - здоровья, Иасо - лечения) обожествления Махаона и Подалирия не произошло, хотя эллины высоко чтили их обоих. Например, потомком Подалирия считал себя Гиппократ.
Гомер многократно подчеркивает: "…Асклепия мудрые чада, славные оба данаев врачи " (Ил. II,731 -732); "Рати ахейской врачи" (Ил. XI,832).Махаон - "врач знаменитый" (Ил. IV,190),"славный врач" (Ил. IV,194). Неоспоримый авторитет Махаона проявился в ситуации, когда Агамемнон, царь Микен, вождь всего ахейского войска, для оказания помощи своему раненому брату Менелаю велит разыскать именно его (хотя перевязку делать умели многие воины, а рана была не такой уж тяжелой: стрела рассекла "только верхнюю кожу героя" (Ил. IV,139)):
Шествуй, Талфибий, и к нам призови ты Махаона мужа,
Спасенного рати врача, Асклепия мудрого сына.
Пусть он осмотрит вождя аргивян, Менелая героя,
Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский
(Ил. IV,193 -197)
Трепетное отношение к врачам демонстрирует реакция на ранение Махаона: когда в него попала "троежальная стрела" Париса, все войско пришло в смятение от одной мысли, что врач мог быть убит. Идоменей настаивает, чтобы Нестор срочно вывез раненого с места боя (Ил. XI,510 -515). Даже Ахилл, из-за личных обид не принимающий участия в сражении, был обеспокоен раной Махаона и послал справиться о ней своего друга Патрокла (Ил. XI,597 -615).
Кроме Махаона и Подалирия, судя по тексту "Илиады", у греков были и другие врачи-профессионалы, оставшиеся, правда, безымянными. Уже после ранения Махаона (Ил. XI) слово "врачи "в поэме несколько раз употребляется во множественном числе (Ил. XIII, 213; XVI,28). Но было их, по-видимому, немного, они не успевали оказывать помощь всем нуждающимся в ней. В целом ряде случаев греческие герои оказывают помощь друг другу, обладая определенными медицинскими навыками. Патрокл лечит раненного Эврипила, сам Эврипил тоже дает ему советы (Ил. XI, 827-830). При этом Гомер нигде не упоминает, что Патрокл или Эврипил являются специалистами в области медицины, ни разу не называет их врачами. Когда был ранен Махаон, помощь ему оказывал также Патрокл, который свои знания получил от своего лучшего друга Ахилла, а сам Ахиллес был обучен этому искусству Хироном (Ил. XI,830-831). Косвенным источником в данном случае является знаменитый рисунок в краснофигурном стиле VI -V вв.до н.э. на дне килика, на котором изображен Ахилл, перевязывающий рану Патрокла (к слову, в изданиях по истории медицины, как правило, ошибочно указывается, что это изображение выполнено на вазе).
Были свои народные умельцы и в стане троянцев, но о профессиональных врачах Гомер не упоминает. Например, когда Менелай ранит сына царя Приама Гелена в руку, пригвоздив ее копьем прямо к луку, помощь ему оказывает не специалист, а троянский герой Агенор, сын старца Антенора и жрицы Афины Феано, повязав руку "мягкой повязкой" (Ил. XIII, 592-600).
Отличительной чертой эпоса на уровне актуализации является повествовательность, детальность описаний, пластичность, телесность образов. А поскольку главный сюжет "Илиады "связан с военными действиями, то в силу указанных особенностей картины ранений и помощи при них очень подробны и реалистичны. В Х песни описывается разведывательная вылазка Одиссея и Диомеда. XI песнь посвящена подвигам Агамемнона. XIII песнь изображает бой у кораблей и представляет собой сплошную череду следующих друг за другом ранений и убийств. Не меньше таких же натуралистических эпизодов и в XVI песни, связанной с подвигами Патрокла. Греки и троянцы наносят друг другу чудовищные раны, и поэт добросовестно и детально их описывает. Для эпических героев - это тяжелый жизненный труд, обыденный и привычный. "Качество "этого труда, смелость и героизм воинов как раз и определяются этими ужасными ранами.
По подсчетам Ш.Дарамбера в поэмах Гомера насчитывается 141 повреждение туловища и конечностей. Можно предложить несколько оснований для классификации этих ранений: по их происхождению (военные, бытовые), по видам поражающего оружия, по степени тяжести (легкие, тяжелые, смертельные), по характеру поражения (поверхностные, проникающие, ушибленные) и т.д.
В военных действиях и греки, и троянцы используют различные виды оружия, от чего зависит и характер наносимых ими ранений. Вождь ахейцев Агамемнон в бою поражает противника, бросив копье: "Быстро сквозь медь и сквозь кость пролетела и, в череп ворвавшись, с кровью смесила весь мозг …" (Ил. XI, 97-98). Другого он побеждает, "руки мечом отрубивши и головы с выей отсекши "(Ил. XI,146), третьего "сулицей медяножальной ударил ", а затем "голову с него ссек" ((Ил. XI,260-261).
Приведем еще ряд подобных примеров. Троянец Педей получает смертельное ранение копьем:
Мегес Фили, на него устремяся, копейщик могучий,
В голову около тыла копьем поразил изощренным.
Медь меж зубов пролетевши подсекла язык у Педея:
Грянулся в прах он и медь холодную стиснул зубами
(Ил. V,72-75)
Эврипил, царь Ормениона в Фессалии, мечом отсекает руку троянцу Гепсинору:
В бегстве узрев пред собою, догнал на бегу и по раму
Острым мечом поразил и отсек жиловатую руку;
Там же рука кровавая пала на прах, и троянцу
Очи смежила кровавая Смерть и могучая Участь.
(Ил. V,80-83)
А вот пример проникающего ранения стрелой:
Но Мерион на бегущего медной стрелою ударил;
В правую сторону зада вонзилась стрела и далеко,
Острая, в самый пузырь под лобковою костью, проникла
(Ил. XIII, 650-652)
В сражении противники используют не только традиционное оружие, но и подручные средства. Вот как описана рана, нанесенная камнем:
…в чело поразил его камень жестокий;
Брови сорвала громада; ни крепкий не снес ее череп;
Кость раздробила; кровавые очи на пыльную землю
Пали к его же ногам
(Ил. XVI,739 -742)
В "Одиссее "встречаются также бытовые травмы и ранения, несчастные случаи. Например, Эльпинор после застолья уснул на крыше дома:
Прянул спросонья вперед, сорвался и, ударясь затылком
Оземь, сломил позвонковую кость, и душа отлетела …
(Од. Х,559-560)
Особой детальностью отличаются у Гомера многочисленные описания смертельной агонии:
Идоменей Эримаса жестокою медью уметил
Прямо в уста, и в противную сторону близко под мозгом
Вырвалась бурная медь: просадила в потылице череп
Вышибла зубы ему; и упадшего выпучась страшно,
Кровью глаза налились; из ноздрей и из уст растворенных
Кровь изрыгал он, пока не покрылся облаком смерти
(Ил. XVI,345-350)
…Из руки ослабевшей
Выронил меч он, за стол уцепиться хотел и, споткнувшись,
Вместе упал со столом; вся еда со стола и двудонный
Кубок свалилися наземь; он об пол стучал головою,
Болью проникнутый; ноги от судорог бились; ударом
Пяток он стул опрокинул; его, наконец, потемнели очи.
(Од. XXII,83-89)
В каждом из приведенных примеров проявляются определенные анатомические и физиологические знания, однако мож но выделить группу описаний, где они представлены наиболее подробно. Вот, греческий герой Мерион, племянник Идоменея, смертельно ранит одного из противников:
Воя сего Мерион, пред собою гоня и настигнув,
Быстро в десное стегно поразил копием, - и глубоко, -
Прямо в пузырь, под лобковою костью, проникнуло жало:
С воплем он пал на колена, и падшего Смерть осенило
(Ил. V,65-68)
("десное стегно", если кто не в курсе - это правая ягодица, так-то. - Д.)
В сражении вокруг тела Алкофоя Антилох "ранил убийственно" троянца Фоона, при этом "жилу рассек совершенно, с правого бока хребта непрерывно идущую к вые" (Ил. XIII,546-548). Речь идет о сухожилии мышцы, разгибающей туловище. Она проходит по бокам остистых отростков позвонков и крепится к выйной (шейной) площадке и выйной линии затылочной кости.
Диомед поражает троянского лазутчика Долона в шею, рассекая при этом "ее крепкие жилы", и отлетающая голова все еще продолжает что-то говорить и шевелить губами (Ил. Х,454-457). Критский царь Идоменей убивает троянца Алкофоя копьем прямо в сердце и Гомер отмечает такую физиологическую подробность, как продолжающее некоторое время биться сердце троянца: от этих биений вздрагивает даже копье (Ил. XIII,442 -443).Сейчас уже известно, что в сердце есть собственные биотоки, за счет которых и могут происходить такие его сокращения.
Эмпирический источник накопления этих знаний - боевой опыт. Мерион, племянник Идоменея, убивает пытающегося скрыться троянца, точно зная, куда нанести удар:
Между стыдом и пупом ударил бегущего в место,
Где наиболее рана мучительна смертным несчастным
(Ил. XIII,567-569)
При этом троянец, упав на дротик, умирает не сразу. Он еще некоторое время бьется в крови. И лишь после того, как Мерион вынимает из тела дротик, испускает дух. Одиссей, спровоцированный на драку с нищим Иром, решает, "сильно ль ударить его кулаком, чтоб издох он на месте? Или несильным ударом его опрокинуть?" (Од. XVIII,91-92).
Анатомическая номенклатура "Илиады" и "Одиссеи" составила основу медицинской терминологии древнегреческих врачей. Гиппократу в V в.до н.э.не было необходимости вводить в оборот новые понятия и термины. Многие из них входят в состав и современного анатомического языка.
Описания медицинской помощи, оказываемой раненым, также даются обстоятельно и детально. И.В.Шталь даже считает, что подобная деталировка сказывается на художественном уровне, поскольку у Гомера встречаются подчас такие "подробности, место которым в специальных сочинениях по медицине и которые излишни при художественном определении почетного или позорного ранения". Однако не следует забывать, что поэмы Гомера появились ранее каких-либо научных сочинений и в каком-то смысле предвосхищали их. Кстати, в дальнейшем традиция стихотворного оформления научных трактатов будет сохраняться вплоть до Нового времени. Вот одно из типичных гомеровских описаний врачевания:
…под грудь подхвативши, подвел он владыку народов
К сени; служитель, узрев их, тельчие кожи раскинул.
Там распростерши героя, ножом он из лядовен жало
Вырезал горькой пернатой, омыл он ее теплой водою
Черную кровь и руками истертым корнем присыпал
Горьким, врачующим боли, который ему совершенно
Боль утоляет; и кровь унялася, и язва иссохла
(Ил. XI,841-847)
Махаон при лечении Менелая проявляет весь свой талант и искусство:
Врач из плотного запона стрелу извлечь поспешает;
Но, когда он повлек, закривились шипы у пернатой.
Быстро тогда разрешив пестроблещущий запон, под оным
Пояс и повязь, которую медники-мужи ковали,
Язвину врач осмотрел, нанесенную горькой стрелою;
Выжал кровь и, искусный, ее врачевствами осыпал
(Ил. IV,213-218)
Процесс оказания помощи, описанный в этих двух и ряде других случаев, аналогичен. Даже с учетом характерных для эпоса художественных приемов, можно утверждать, что такая "повторяемость" говорит о прочно устоявшихся к гомеровскому времени способах лечения ран. Медики так формулируют его основные стадии: извлечение наконечников стрел, копий или других ранящих предметов, выдавливании крови и применении болеутоляющих и кровоостанавливающих растительных присыпок с последующим наложением повязки, использовании некоторых болеутоляющих лекарств и напитков.
В поэмах зафиксировано совершенно четкое понимание длительности процесса заживления ран, особенно тяжелых. Характерно, что Гомер и не пытается показать быстрое, чудодейственное выздоровление. Кроме оказания первой помощи, он описывает и выхаживание раненого. События на поле боя шли своим чередом, а Патрокл сидел подле Эврипила и "душу ему услаждал разговором и тяжелую рану вкруг осыпал врачеством, утоляющим черные боли" (Ил. XV,392-393). Обращает внимание и наблюдение Гомера о роли психологической поддержки, слова для выздоровления раненого.
Слабые медицинские познания троянцев прослеживаются в случае с ранением ликийского царя Сарпедона. Будучи пораженным в ногу, он вынужден был покинуть поле боя на руках товарищей прямо с этой пикой в бедре, хотя она его явно мучила и, очевидно, должна была мешать несущим. Тем более, что рана была не слишком страшной, и после соответствующей ее обработки Сарпедон мог бы идти и сам. Но вынуть копье, и Гомер это особо подчеркивает, "никто не подумал, никто не помыслил" (Ил. V,663-667). Лишь после того, как ликийского царя унесли подальше от грохота сражения, его друг Пелагон сообразил вынуть пику из бедра. Но о лечении раны ничего не сообщается (Ил. V,692-697). Зная о гомеровской точности в деталях, вряд ли можно думать, что он что-то здесь случайно упустил. По всей видимости, в изображении троянской медицины проявилась тенденциозность Гомера. (А кто-то там еще утверждает что Гомер был протроянски настроен! - Д.)
Основное место среди упоминаемых в поэмах лекарственных средств занимают, безусловно, травы и другие растения. Поэт пишет о "врачах, богатейших злаками" (Ил. XVI, 28). Знаниями о лекарственных свойствах растений обладают не только врачеватели, но и простые люди, чаще всего женщины. (Что характерно, хе-хе. - Д.)
Утоляющий жажду и подкрепляющий силы напиток готовит Гексамида, рабыня Нестора, для своего хозяина и раненного Махаона:
Прежде сидящим поставила стол Гексамида прекрасный,
Ярко блестящий, с подножием черным; на нем предложила
Медное блюдо со сладостным луком, в прикуску напитка,
С медом новым и ячной мукою священной;
Кубок красивый поставила, из дому взятый Нелидом …
В нем Гексамида, богиням подобная, им растворила
Смесь на вине прамнейском, натерла козьего сыра
Теркою медной и ячной присыпала белой мукою.
Так уготовя напиток составленный, пить приказала
(Илиада. Песнь XI,628-632, 638-641)
И.В.Шталь замечает, что фармакологическая сторона ингредиентов предложенного рецепта и в наши дни ясна, понятна, приемлема. (Попытка смешать и употребить смесь из вина (Мускат), брынзы и ячневой крупы к смертельному исходу не привела, однако о лечебном эффекте я что-либо конкретное сказать затрудняюсь. - Д.)
Нестор, вспоминая давние времена,рассказывает о столкновении пилосцев с эпейцами и о том, как он убил Мулия, зятя Авгия ("Авгиевы конюшни") и между делом упоминает о жене убитого - Агамеде, "знавшей все травы целебные, сколько земля их рождает" (Ил. XI,736-740). Это упоминание настолько легко и просто вплетается в ткань повествования, будто для греков знание целебных растений - вполне обыденное дело, не заслуживающее того, чтобы на нем подробно останавливаться. При этом ведь сама Греция представляет собой преимущественно гористую, каменистую местность с не очень богатой растительностью (Гомер не раз использует эпитет "каменноутесная"). Поэтому речь идет, скорее всего, о травах, привозимых из других стран, например, из Египта, где земля "богатообильная много злаков рождает и добрых, целебных, и злых, ядовитых" (Од. IV,229 -230). Египетское происхождение имели, вероятно, и некоторые рецепты применения этих растений. Прекрасная Елена точно знает, что нужно приготовить гостям в качестве успокаивающего средства и как его подать (Од. IV,219-234). (Подмешала она им в вино какой-то сок египетского происхождения, по симптомам - наркотически-веселящего действия, отчего всем сразу стало радостно-пофиг. Чтобы это такое могло быть? - Д.)
Однако из растений, а также грибов изготавливались не только целебные, но и ядовитые препараты. (Кстати, о ядах в Древней Греции я постила здесь. - Д.) Воины использовали их для нанесения на наконечники стрел и копий. Гомер часто использует выражения "горькая стрела", "горькая пернатая ", которые как раз и обозначают отравленные стрелы. Поэтому при оказании помощи после ранения обязательно "выдавливалась кровь", что должно было предотвратить или уменьшить отравляющее действие. Принявшая облик Ментора Афина-Паллада повествует об одном из путешествий Одиссея, предпринятых им еще до троянской войны:
…и той стороны отдаленной
Царь Одиссей достигал на своем корабле быстроходном;
Яда, смертельного людям, искал он, дабы напоить им
Стрелы свои, заощренные медью; но Ил отказался
Дать ему яда, всезрящих богов раздражить опасаясь;
Мой же отец им его наделил по великой с ним дружбе
(Од. I, 255-260)
Были известны грекам и животные яды змей, жаб, саламандр. "Илиада" приводит свидетельство об отравлении ядом гидры (или водяной змеи), которое, хотя и не представляло смертельной опасности, но протекало очень болезненно, сопровождалось нагноением ран, как это было в случае с Филоктетом на пути героев к Трое (Ил. II, 718-726). В этом эпизоде проявляется и неумение греков найти противоядие и вылечить Филоктета, хотя он и его лук необходимы в будущей войне. Тем не менее даже выдающиеся врачи греческого войска оказались бессильны, и героя оставили страдать на острове Лемнос.
Из минеральных веществ греки, как следует из гомеровского эпоса,были хорошо осведомлены о свойствах серы и пользе серных окуриваний. Вот как Ахилл использовал дезинфицирующие свойства серы:
Вынув сей кубок заветный, Пелид быстроногий сначала
Серой очистил, потом омывал светлоструйной водою;
Руки омыл и себе и, вином наполнивши кубок,
Стал посредине двора и молился, вино возливая
(Ил. ХVI,228 -231)
Одиссей после расправы над женихами обращается к своей няне Евриклее:
Няня, огня немедля принеси и подай очистительной серы;
Залу нам должно скорей окурить
(Од. XXII,480 -482)
Борьба с эпидемической болезнью описана Гомером в I песни "Илиады". Поэма начинается описанием страшного бедствия, постигшего греческое войско на десятом году войны. Хотя симптомы болезни ("язва ","мор") точно не передаются, но с известной долей вероятности специалисты идентифицируют ее с бубонной чумой или очень схожим с ней заболеванием. Аргументировать такой вывод можно на основе примененного и принесшего результат средства борьбы с болезнью - срочной кремации трупов: "Частые трупов костры непрестанно пылали по стану" (Ил. I, 52). Это делалось по медицинским причинам, так как в других случаях тела могли не сжигаться очень долго. Гомер описывает, как тела лежали 9 дней (Ил. XXIV, 610), а тело Патрокла не погребалось, пока его тень не стала требовать у Ахилла выполнения ритуала (Ил. XXIII,70-74).
Можно встретить и неоднократные эпизоды, в которых целительную роль играет сон, о чем еще пойдет речь ниже.
В то же время древнегреческая медицина была связана и с магическими, мистическими представлениями и действиями, верой в богов, что отражено на ритуально-мифологическом уровне поэм.
Если сравнивать две поэмы, то описаний и упоминаний магических действий значительно больше в "Одиссее". В XIX песни "Одиссеи" нянька Евриклея вспоминает, как в давние времена кабан ранил Одиссея во время охоты, и что кровь тогда смогли остановить только при помощи заговора. Дается и описания магического действия различных трав. Например:
Мирных они лотофагов нашли там; и посланцам нашим
Зла лотофаги не сделали; их дружелюбною лаской
Встретив, им лотоса дали отведать они; но только
Лотоса каждый отведал, мгновенно
Все позабыл и, утратив желанье назад возвратиться,
Вдруг захотел в стороне лотофагов остаться, чтобы вкусный
Лотос сбирать, навсегда от своей отказавшись отчизны
(Од. IX,92-97)
Лотофаги (сами мифический народ) потребляют в пищу некий мистический сладкий "лотос", который для простых смертных приносит забвение родины.
Мотив забвения прослеживается и в случае с волшебницей Цирцеей (Киркой). Ей несложно превратить людей в животных, но для этого нужно предварительно опоить свои жертвы чудодейственным зельем, а затем уже прикоснуться к ним волшебным жезлом. Л.А.Гиндин доказывает, что в древнегреческом языке приготовленное Цирцеей "зелье" этимологически восходит к словам, связанным со смертью. Современникам Гомера было понятно, что речь идет о временной смерти, посещении потустороннего мира, что предполагало нереальность всего сюжета. При этом волшебница потчует гостей вполне реальной смесью "из сыра и меду с ячменной мукой и прамнейским светлым вином", чтобы не вызвать каких-либо подозрений (Од. Х, 234-235). Но есть "чудесное средство", разрушающее силу чар, - растение "моли", у которого "корень был черный, подобен был цвет молоку", однако "людям опасно с корнем его вырывать из земли, но богам все возможно" (Од. Х, 290-306).Одиссей использует это растение, но о способе его применения и действия (съесть, натереться, сделать отвар или просто прикоснуться), Гомер ничего не сообщает. Сама Цирцея снимает колдовство при помощи собственного противоядия:
Всех, почередно намазала каждого мазью, и разом
Спала с их тела щетина, его покрывавшая густо
(Од. Х, 392-393).
Различными чудодейственными свойствами обладает божественная пища - нектар и амброзия, но применяют ее только боги. Морская богиня Эйдофея помогает Менелаю и его воинам, лежащим под тюленьими шкурами в ожидании Протея, ее отца, спастись от смрада этих шкур, смазав их ноздри амброзией (Од. IV,440-450). А богиня Фетида нектаром и амброзией покрывает труп Патрокла, чтобы не допустить его тления.
Приведенный материал конкретизируют заключение А.Ф. Лосева о том, что мистические и магические сюжеты и описания даются Гомером либо в заведомо сказочном ключе, либо отодвинуты в старину, в прошлое, которое само выглядит у него как сказка, фантазия. И сам Гомер, и его современники во все это не очень-то верили. Так, уже в древности в "моли" видели аллегорию воспитания, корни которого горьки, а плоды сладки.
Если в лечении болезней у греков однозначно преобладал эмпирический подход, то в объяснении их причин явно господствует сверхъестественное начало. Эпидемическое заболевание - мор (моровую язву) - на греческое войско наслал бог Аполлон, использовав свои смертоносные стрелы:
Сын громовержца и Леты - Феб, царем прогневанный,
Язву на воинство злую навел.
(Ил. I, 9-10)
Сумасшествие и потерю памяти напускают на героев боги и волшебники, либо сами, либо при помощи волшебных средств. Более ярко это, правда, проявляется в собственно троянском мифологическом цикле (например, сумасшествие Аякса после ссоры с Одиссеем из-за доспехов Ахилла, описанное в трагедии Софокла). "Мотив забвения" в эпосе встречатся очень часто.
Боги все время вмешиваются в отношения между людьми, от них зависит исход поединка, тяжесть ранения, смерть: Афина направляет копье Диомеда в лицо Пандару (Ил. V, 290 -291), Посейдон затуманивает глаза и сковывает ноги троянцу (Ил. XIII, 434-435), Зевс спасает Гектора от стрелы Тевкра (Ил. XV, 460-465). Причем, в отличие от сказочных сюжетов, все это излагается с искренней верой в описываемые события.
В "Одиссее "не только люди, но и божественные существа циклопы абсолютно убеждены, что все болезни - от богов, и бороться против них бессмысленно: "…если болен, то воля на это Зевеса, ее не избегнешь" (Од. IX, 410-411).
Происхождение первоначальных медицинских знаний также связывалось с божествами и мифическими существами, а не с опытом и мыслями людей. Если Махаон и Подалирий получают свои знания от отца, то есть от реального человека, смертного, то сам Асклепий воспринял их от кентавра. У Гомера имя Хирона не раз упоминается в связи с его функцией учителя и воспитателя многих героев, сражающихся под Троей (в том числе и Ахилла), но чаще всего подчеркиваются его знания в области исцеления, которыми он наделил Асклепия. Именно ему кентавр и передал все свои медицинские познания и умение лечить людей, ему тайны многих трав и лекарственных растений, "силу которых … Хирон открыл дружелюбный" как раз Асклепию (Ил. IV, 219). Именно из Асклепия Хирон сделал "врача превосходного" (Ил. XI, 518). Кентавр, судя по всему, принадлежит к числу тех архаических, доолимпийских божеств, которые вступили в союз с героическим миром, но слиться с ним не смогли.
Определенное отношение к медицине имеют и некоторые боги Олимпа. Уникальной способностью усыплять не только людей, но и богов обладает бог сна Гипнос. К его услугам в XIV песне "Илиады" прибегает Гера, чтобы усыпить своего супруга - громовержца Зевса и помочь тем самым грекам:
Сон, усыпи для меня громовержцевы ясные очи,
В самый тот миг, как на ложе приму я в объятия бога
(Ил. XIV,236-237)
Обладающие подобными способностями другие боги могут усыплять только смертных. Например, Афина помогает уснуть Одиссею, измученному тяжкими странствиями:
Так, Одиссей, под листами зарывшийся грелся, и очи,
Сладкой дремотой Афина смежила ему, чтоб скорее
В нем оживить изнуренные силы. И крепко заснул он
(Од. V,492-494)
Из других многочисленных источников известно, что в дальнейшем при лечении в асклепейонах инкубационный сон играл ключевую роль.
Аполлон в "Илиаде" проявляет талант лекаря, поднимая на ноги Гектора, раненного перед этим Аяксом Теламонидом (Ил. XV, 261-263). Хотя в гомеровском эпосе он чаще несет своими стрелами смерть и болезни. Более поздние греческие авторы даже прямо называли Аполлона врачом - Пеаном или Пеоном. То есть, в классической Греции имя Пеана становится одним из имен этого бога. В гомеровскую же эпоху это два совершенно разных бога.
В "Илиаде" Пеан выступает как целитель богов, бог-врачеватель, лечащий только бессмертных. Его имя в поэме встречается дважды. Сначала в речи богини Дионы, которая утешает свою дочь Афродиту, раненную в руку Диомедом. Диона рассказывает о том, что боги нередко страдают от рук смертных, даже ужасный Аид был однажды ранен человеком, и именно его "Пеан врачевством, утоляющим боли осыпав, скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни" (Ил. V,401-402). Сама же Диона тоже проявляет чудеса врачевания:
Так, говоря, на руке ей бессмертную кровь отирала:
Тяжкая боль унялась, и незапно рука исцелилась
(Ил. V,416-417)
Второй раз Пеан появляется опять-таки в связи с ранением бога, на этот раз Ареса, также раненого Диомедом, "и его врачевать повелел громовержец Пеану":
Язву Пеан врачевством, утоляющим боли, осыпав,
Быстро его исцелил, не для смертной рожденного жизни …
Словно смоковничий сок, с молоком перемешанный белым,
Жидкое вяжет, когда его быстро колеблет смешавший,-
С равной Пеан быстротой исцелил уязвленного бога.
(Ил. V,899-904)
Приведенный отрывок раскрывает еще одну специфическую особенность гомеровского эпоса - органическое соединение вымысла и реальности. Различных "истин", полезных сведений, поучений в поэмах встречается немало, и касаются они едва ли не всех отраслей знаний. В данном случае в мифологический сюжет вставлено абсолютно реальное наблюдение: сок смоковницы обладает вяжущим свойством и пригоден как средство для свертывания молока. На это обстоятельства обратил внимание в своем исследовании И.В.Шталь.
"Одиссея" позволяет предположить, что в лице Пеана мы сталкиваемся с более древним, по сравнению с олимпийскими богами, пластом эллинской, а, возможно и доэллинской, мифологии. Гомер говорит, что врачеванию Пеан обучил не греков, а египтян, и, вообще "там [в Египте] все из Пеанова рода" (Од. IV, 232). Вызывает возражения иная трактовка данного сюжета Т.В.Блаватской, которая считает его доказательством более высокой оценки греками своей медицины по сравнению с египетской, раз египтян обучил греческий бог. Во-первых, нужно учитывать возможное негреческое происхождение божества. Во-вторых, большую древность и общее влияние египетской цивилизации на античную, а не наоборот. В-третьих, Гомер подчеркивает, что в Египте все от Пеана, явно имея в виду, что в Греции - далеко не все из его рода, то есть, в отличие от египтян, отнюдь не все обладают медицинскими познаниями: "…каждый в народе там врач, превышающий знаньем глубоким прочих людей" (Од. IV, 231 -232). Таким образом, "Илиада"и "Одиссея" содержат множество свидетельств о состоянии медицины в Древней Греции эгейского, предполисного и архаического периодов. Поэмы зафиксировали существование профессиональных врачей, занимавших высокое общественное положение. Начальными навыками оказания медицинской помощи обладали не только врачи, но и обычные люди. Опытным путем накапливались знания в области анатомии, физиологии человека, которые использовались при хирургической помощи. Широко применялось лечение лекарственными растениями (фитотерапия). Были известны свойства некоторых минералов, уже существовали отдельные противоэпидемические меры. Осознавалась важность ухода, учитывалось психотерапевтическое воздействие при лечении больных. То есть, была разносторонне развита эмпирическая медицина.
Что касается метафизической составляющей древнегреческой медицины, то она включала в себя заговоры, веру в действие магических растений, существовавшие в виде остаточных явлений и уходившие в прошлое, а также веру в божественное происхождение медицинских знаний, объяснение причин болезней волей богов, сверхъестественные способности богов и мифических существ в исцелении, что было неотъемлемой частью мифологического мировоззрения. Историки медицины, делавшие вывод о безусловном преобладании в медицине "Илиады" и "Одиссеи" эмпирического начала, обращали внимание только на магические верования и действия. Весь же комплекс названных явлений рисует более сложную картину, свидетельствует о том, что рациональный и метафизический подходы в гомеровскую эпоху были тесно взаимосвязаны и переплетены.
Так вот листаешь поэму и как-то не особо зацикливаешься на всех этих подробностях кто кого как и куда "уметил", а вчитаешься - не для слабонервных :-).
Продолжение - в следующем постинге, здесь не уместилось.
